Атропос (СИ) - Карелин

— Ну что ты узнал у него, за что их сюда изгнали? — вождь обратился к Иаго так, как будто Миши не существовало. Очевидно, что он не знал, что Миша теперь понимал их речь.

— Нет, он не хочет говорить, — поведение Иаго изменилось, он больше не был похож на добродушного простачка, во взгляде его появился колючий холод.

— Еще бы он сказал нам свои секреты. У него по глазам видно, что он считает себя лучше нас. Получили благословение Мананы и возомнили о себе невесть что. В любом случае это уже не важно. В живых остался только он. Значит, не так много любви даровала им Манана. Мы принесем его ей в жертву и попросим даровать нам кожу, защищающую от Гонедзи. Пусть видит, что мы этого более достойны.

Вождь приказал освободить Иаго, он поднялся, размял затекшие конечности и с презрительной усмешкой посмотрел на Мишу. Это был взгляд непримиримого врага, смертельного соперника, который смотрит на своего противника, собираясь бросить ему вызов и одолеть его любыми средствами.

— До величия Мананыо стается три дня. У тебя еще есть возможность передумать и рассказать нам все, — Иаго давал ему шанс поведать все секреты, пока не поздно.

Миша молча смотрел на него спокойным ровным взглядом. Его нисколько не удивила резкая перемена в их взаимоотношениях. Люди электрической эры никогда не гнушались любыми средствами для достижения своих целей и думали только о себе. Теперь он в этом убедился окончательно.

Не получив никакого ответа, Иаго с остальными ушли, оставив Мишу один на один с размышлениями о природе человека.

Глава 14. Одна книга — одна надежда

Прошел год с тех пор, как Шэнли позволил крошечному жуку проникнуть в свое тело и получить контроль над его мозгом. Тот решающий миг часто всплывал в его снах. В них он вновь и вновь протягивал руку вперед, пока жуки сотнями наполняли его узкие вены. Он смотрел на свои предплечья и видел, как по его венам, слипшиеся в темные комки, перемещаются грозди жуков. Часто он просыпался от страха и принимался ощупывать свои руки и все свое тело. Ему казалось, что с ног и до головы его покрывали клещи, но никаких клещей не было. Только один находился в его теле уже год и благополучно выполнял свою основную функцию — подчинение. Обладал ли этот жук своим сознанием? Шэнли склонялся к отрицательному ответу. Он чувствовал, что все еще был хозяином своего тела и разума и мог себя контролировать, самостоятельно принимать решения и думать обо всем, о чем захочет. Единственным табу были плохие мысли о шейхе. Все остальные мысли были ему по-прежнему подвластны. Но было ли это на самом деле так?

Мозг человека работал под управлением двух систем — сознательного и бессознательного контроля. Решения часто принимались бессознательно, так было быстрее и проще. Мозг за какие-то миллисекунды анализировал весь предыдущий опыт и на его основе делал выбор неосознанно. Такие решения можно было описать, как интуитивные. Когда же у человека спрашивали, почему он принял именно такое решение, он часто не мог сразу ответить на этот вопрос. Но позже находил своему поступку разумное объяснение при помощи сознания. Оно было убеждено в том, что принимает все решения самостоятельно, и всегда находило поступкам рациональное объяснение. Если бы жук мог получить доступ к подсознанию своего носителя, он мог бы контролировать все его поведение и принимаемые решения, а его сознание никогда об этом и не узнало бы.

Что касается Шэнли, то он и хотел избавиться от проклятого жука и не хотел одновременно. С одной стороны, он понимал, что такого быть не должно, чтобы какой-то паразит мог влиять на его поведение. Но с другой стороны он привык к такому положению вещей и не хотел ничего менять. Его механизмы сопротивления были подавлены и нарушены. Он попросту не мог сердиться, обижаться, ненавидеть или желать кому-либо зла, он разучился выказывать протест действительности. Пытаясь защитить себя от нестерпимой боли его мозг научился находить обходные пути для всех негативных мыслей и обрубать их на корню. За год такой жизни Шэнли из человека, который всегда был готов дать отпор, превратился в смиренного соглашателя. Он знал, что ему нужно выучить арабский язык и прочесть договор, который он подписал своей кровью, но не знал, зачем ему это нужно, и что от этого должно было измениться.

Так или иначе, несколько месяцев они с Женей составляли план действий и были готовы претворить его в действительность. Вынести книгу из библиотеки оказалось той еще задачей. Как сильно шейх хотел, чтобы его наложницы получали новые знания, так же сильно он не хотел, чтобы их получали его слуги. Доступ к библиотечным книгам для них был заказан, а любая попытка пронести книгу мимо сканера сурово каралась. Женя только один раз попытался протащить книгу мимо сканера, и горько об этом пожалел. Ту боль можно было сравнить разве что с четвертованием. Даже скверные мысли о шейхе и те были менее болезненны. Единственной возможностью вынести книгу из библиотеки было обойти защиту сканера. Сделать это было крайне сложно, поскольку сканер был напрямую подключен к системе питания всего убежища. У него не было отдельной кнопки выключения. Он работал все 24 часа в сутки без перерывов и как-то обмануть его было невозможно. В каждую нейрокнигу был встроен небольшой радиоактивный элемент на основе Углерода-14. Сканер улавливал радиоактивное излучение и в том случае, если код доступа книги не соответствовал коду из базы, подавал сигнал тревоги прямо на планшет шейху. Тот сразу же видел нарушителя и одним легким движением пальца заставлял его страдать в агонии. Система работала, как часы. И все же, как и любую когда-либо созданную систему, ее можно было взломать. Если обесточить весь комплекс и, воспользовавшись моментом, вынести книгу из библиотеки, то никто об этом не узнает. На это и был расчет.

Ни о чем не подозревавший Аль Тани по обыкновению проснулся утром под шум прибоя. Его трехметровая круглая кровать, приводимая в движение возвратно-поступательным механизмом, равномерно покачивалась в мерный такт шипения морских волн. Рядом с ним на кровати лежала молодая девушка с волосами цвета сушеной соломы. Длинные пряди ее