Михаил Огарев - Сентиментальные разведчики (По следам Святогора - 1 или Авантюрное танго - 1)

В самом деле, почти никакой разницы! Закроешь глаза, оживишь воспоминания и увидишь ту же Роксану, рассуждающую за бокалом шампанского о новых веяниях в современной традиционалистской живописи, или своего бывшего жениха, выбирающего дрессированного хищника для охоты в камышах... А откроешь - перед тобой наяву Малинка с фужером игристого в руке; блестя глазами, она с воодушевлением сообщает, как ей понравилось последнее выступление оркестра под управлением великого Кристофера Эйми, причем электронная обработка его знаменитых медленных вальсов ей кажется представьте себе! - значительно удачнее синтезаторной... Услышав это заявление, я чуть было не свалилась со стула да и Роман, кажется, тоже. И хотя объяснение имелось очень простое, переваривалось оно с большим трудом. Уже вошло в привычку видеть обитателей давно потерянных и вновь обнаруженных планет не слишком толковыми, не говоря уже о культуре и образованности. "Вы, так сказать, прилетели... эта... к нам, н-да? На этой самой штуковине, стало быть? И что... гм... править нами собираетесь? Н-да... Да нет, мы понимаем, что должен быть этот... как там его... ага, порядок! Но у нас и так все хорошо, и этак спокойно, н-да! Вот только саблезубый змей, живущий в озере через дорогу, замучил - не берет его нашенское оружие! Да здешние вши уж больно кусачие, хотя мы кажнюю неделю моем и рожи, и ухи, и руки, а у месяц раз непременно и волосья! Но пуще этого змея и вшей мешают нам соседи из лесного поселка. Может, накостыляем им вместе? Н-да?"

Я не очень-то сгущаю краски. Так получилось, что человечество тысячелетиями развивалось неуклюже и уродливо, тратя почти все силы на Великую Грызню, истоки которой выявить теперь не представлялось возможным. Кроме этого, существовало еще и многое-множество средних и мелких свар, а также мельчайших и микроскопических. Они исправно пожирали свои тысячи и тысячи жизней, но с Главной сравниться не могли - тут число жертв измерялось астрономическими числами...

Смешно и грустно признаваться, но мы до сих пор не знаем, откуда родом! В какой части Галактики зародилась наша многострадальная Цивилизация, на какой именно планете впервые появился этот странный вид "хомо эректус", возвысивший себя впоследствии до "хомо сапиенс" - эта загадка не решена, и в наши дни ей почти уже не занимаются, как перестали когда-то заниматься проектами вечного двигателя, абсолютного отражателя и полетов со сверхсветовыми скоростями в обычном пространстве. Слишком много осталось позади планет и целых звездных систем, дотла выжженных непрекращающимися жуткими войнами, и еще больше имелось миров изувеченных, с жалкими остатками насмерть перепуганного, а порой и полусумасшедшего населения. В истории нашей расы образовались огромные провалы, которые никому и никогда уже заполнить не удастся. Невозможно и представить, сколько было потеряно сокровищ реальных и духовных, сколько народов, как прах, кануло в бездну времени, ничего не оставив о себе и после себя. Планетке, где мы сейчас находились, еще очень и очень повезло - сильно подпорченная, она уцелела, как и ее жалкое солнышко. Конечно, и здесь кипели многочисленные сражения, но, к счастью, не космического масштаба. Тут всласть побаловались с оружием ядерного распада, здорово поработали над этой землей первые модификации лучеметов, не обошлось и без нумерованных "Лаур". Но сей мирок миновала самая зловещая чаша полной безысходности тех эпох, когда был изобретен принцип искусственной вибрации пространства и на его основе создан предельно изуверский способ истребления противника. Если управляемую гравитацию сначала приспособили для движения и лишь потом для войны, то с "вибраторами" вопрос был ясным с самого начала - только для мировой бойни! Она и состоялась, но далеко отсюда, захватив центральные области Галактики, главным образом, созвездие Стрелка. Счет шел не на планеты - уничтожались целые звездные системы, размешивались с космической пылью...

А здесь сохранилось неплохое техническое оборудование и в таком ассортименте, который обеспечивал интересующимся лицам достаточный информационный уровень. Можно было слушать не только концерты Кристофера Эйми...

Все оказалось таким обыденным, что прямо диву даешься! Вон у окна мой куда более настойчивый братик успешно кадрит раскрасневшуюся от удовольствия и шипучего вина Малинку, и королевское достоинство вовсе не мешает ей откровенно кокетничать. Надо признать: она, действительно, очень хорошенькая, особенно, когда смеется. Губы, конечно, слишком уж яркие и пухлые, как две алые подушечки, зато зубки просто блеск! Ровные, тонкого жемчужного оттенка, словно специально выточенные для конкурса красоты. А уж кожа... Не кожа, а мечта! Чистая, нежно-розовая, как у полностью здорового человека, которому постоянное пребывание на свежем воздухе идет только на пользу. А еще ровный аккуратный носик (не чета моей кривуле), соблазнительная ямочка на подбородке - одним словом, симпатичная мордашка! Вот лишь напрасно эта крошка считает, что ежели она подстриглась под мальчишку, то за волосами уход уже не нужен. А ты, золотко, так и поступила, и в результате имеешь какие-то клочки, кустики, чуть ли не колтун вместо эффектной кок-прически, которую и соорудить-то ничего не стоит! Расчет же на очаровательную дикарочку не сработает, ибо золотая корона уже совсем из другой оперы...

Тут сзади снова послышался двойной раскатистый хохот, но совсем уже неприличный, с какими-то переливами и бульканьем, будто существа, издававшие эти звуки, прямо-таки захлебывались от веселья. Я представила, как из-за поворота появляется самодовольный па под ручку со своим новым дружбаном, как, вытаращив глаза и растопырив руки, восклицает: "А вот и дочурка моя, а мы давно тебя ищем!"; как затем он старается улизнуть, оставляя меня один на один с этим прилизанным манекеном - и мне тотчас стало нехорошо. Шаги между тем приближались, и я машинально вжалась в стену, вернее, в то, что по ошибке посчитала стеной. На самом деле это была дверь (причем незапертая) в комнату Сержа, куда я через мгновение и ввалилась.

Мое богатое воображение моментально вогнало меня в краску, показав разобранную постель, полуобнаженного рыцаря, лишь ниже пояса прикрытого летним одеялом, и - крупным планом - себя, всю такую зарумянившуюся, в легком вечернем платьице на ажурных бретельках, весьма похожем на комбинацию... Однако верной оказалась только вторая часть картины, а Серж... Серж просто стоял у окна, разумеется, одетый. Ему удивительно шли мои любимые тона - черные с металлическим отливом брюки и темно-синяя приталенная майка с короткими рукавами намечали очень модный спортивный стиль, допускавший аккуратные вольности в одежде. Пришлось временно позабыть о своем идеале с "античными", как издавна принято говорить, пропорциями и признать, что на меня смотрит настоящий мужчина, образ которого не портил даже заметный двойной подбородок. Складки материи удачно скрывали некоторые незначительные недостатки, и сейчас фигура Сержа казалась мне если и не идеальной, то ого-го! Когда он сделал два мягких шага мне навстречу, скрестив при этом на груди руки, я снова поразилась их невероятной мощи. Поразилась и разволновалась настолько, что у меня пересохли губы и слегка задрожали коленки. Неизвестно откуда (известно!) возникло загадочное желание поднести расслабленным жестом ладошку ко лбу, закатить глаза и, томно пролепетав: "Мне дурно... ах!", начать плавно падать спиной вперед в надежде, что через секунду меня подхватят куда более крепкие ладони. Проклятое воображение тотчас услужливо продолжило эту мело-сентиментальную сцену, показав, как меня несут... и кладут... и расстегивают что-то, стесняющее мое дыхание...