Татьяна Грай - Формула тьмы и света

Харвич встряхнул головой и сказал:

- Но все-таки они убили того... на той прогалине.

Старший ягодник обернулся.

- Он был главный, дал приказ давить пауков. И сразу двинул машину на них, подавил много...

- А дальше? - спросил Астахов.

- Дальше мы ничего не поняли. Ему что-то помстилось, видать. Закричал: "Вот она, хватайте!" и выскочил из танка... какие-то на него налетели, не понять, - обезьяны, может... или жабы такие прыткие, утащили в лес, мы и танк развернуть не успели.

- Ясно, - сказал Валерьен.

Со стороны фаланг донеслось угрожающе:

- Молчите, молчите...

Разговор прервался.

Харвич потерял ощущение времени, от неподвижности кружилась голова. Потом... Харвич решил, что это от усталости. Но взглянул на Валерьена и понял - нет, не почудилось. Харвич снова перевел взгляд на трупы. Ткани обрели живой оттенок, синева сошла... вот вздохнул один, другой... открывают глаза, садятся... Стажер усмехнулся: "Ожили... а скорее, просто не умирали".

Очнувшиеся мародеры, увидев на краю поляны людей, бросились к ним, и сольпуги расступились, пропустив оборванцев. Ягодники, окружив патруль, разевали рты, пытаясь что-то сказать, - но только хрип вырывался из глоток.

Сольпуги замерли, и Харвич почувствовал, как в воздухе возникло Нечто - ощущение грядущего, или предчувствие изменения... спектакль окончился. Сельва медленно наползала со всех сторон, укрывая анимоциду, поглощая толпу сольпугов... и вот люди стоят, окруженные стенами деревьев, и тропа предлагает отправиться в обратный путь.

...След в след за Валерьеном тянулись оборванцы-ягодники, среди них четверо в скафандрах высокой защиты; и нелепое это шествие замыкали Астахов и Харвич. Тропа стала узкой и однозначной. Шли молча. Патрульным было не до разговоров - спешили к посту, боясь новых сюрпризов сельвы. Судя по индикаторам, до побережья оставалось не меньше пятидесяти километров, и Харвич думал, что скоро вечер, придется ночевать в сельве, а палатка у них одна, и девятнадцать мародеров не впихнуть под крышу... а нужно доставить этих дураков на пост в целости и сохранности, потому что если что-нибудь случится теперь, отвечать будет Валерьен... И еще Харвич думал, что сольпуги зло подшутили над ягодниками, соблюдая при этом условия договора, и показали свою силу... немалую силу; может быть, с их стороны это своеобразная попытка объясниться?

Впереди забрезжил свет. Тропа врезалась в открытое пространство, и Харвич подумал, что сольпуги приготовили очередное место для привала. Но через несколько минут люди вышли на побережье, к деревне сольпугов. Ягодники при виде океана загомонили, сбились в кучу, а Валерьен, обойдя их, подошел к Харвичу и Астахову. Харвич взглянул на индикаторы - они вообще ничего не показывали.

- Через деревню им идти не стоит, - кивнул на ягодников Валерьен, обращаясь к Астахову. - Обведи их вокруг.

Астахов направился к ягодникам, и они, выслушав его, покорно потянулись в обход деревни. Валерьен посмотрел им вслед и сказал Харвичу:

- А мы с вами - прямо.

...Валерьен не спешил пересечь деревню, шел медленно, иногда заглядывая в темные провалы входов, иногда останавливался... Харвича охватило странное чувство, чувство потери, утраты, будто он расставался с чем-то дорогим, что-то уходило безвозвратно... "Почему? - думал Харвич. Что это?" Мучительная тоска навалилась на него, он понял, что беззащитен и никому не нужен... Внезапно Валерьен сказал:

- Пойдемте быстрее. Нас просят уйти.

"Вот оно что, - сообразил Харвич. - Это сольпуги..."

Он прибавил шаг, и тоска ушла.

Возле домика сидели на песке ягодники - тихие, напуганные. Валерьен вошел в дом, а Харвич задержался на минуту, посмотрел на деревню, на сельву... на мародеров, ожидающих катера, который увезет их с этой трижды проклятой прекрасной Беатонты на Землю, в понятный и уравновешенный мир... и понял, что сам он еще вернется сюда, что сольпуги будут ждать его возвращения... а может быть, ему это показалось.

Астахов связался с орбитой, катер за ягодниками должен был прийти через час. Валерьен приказал переодеться, и вот уже патрульные в синих комбинезонах выходят наружу. Ягодники, увидев патруль в "домашней" форме, повскакивали, собрались у крыльца. Им не терпелось убраться отсюда, но Валерьен сказал, что на орбите пока удалось привести в порядок только один катер, и банду заберут в два рейса. Харвич подумал, что может начаться свалка, мародеры полезут в катер все сразу... Валерьен, видимо, боялся того же, и довольно резко стал говорить, что посадка - по приказу, и любые беспорядки... Один из ягодников внезапно хлопнул Валерьена по плечу и брякнул:

- Не жохай, парень, все будет пучком!

- Что-что? - оторопел Валерьен.

- Уладится, - объяснил ягодник. - Ты думаешь, мы чокнутые? Нетушки, нам жить не надоело!

Валерьен оглядел рожи мародеров и расхохотался от души.

- Здорово вас напугали!

- А то! - подтвердил кто-то из оборванной толпы. - Такого натерпелись, что никому не пожелаем!

- Ладно, - махнул рукой командир, - ждите отправки.

...Легкие облака плыли над сельвой. Закат разрисовал их, как японские веера, и нарядность окружающего мира создавала иллюзию покоя и неизменности. Песок вокруг поста сам собой разровнялся, скрыв следы пребывания мародеров, над океаном слоился прозрачный синий свет, идущий неведомо откуда... Харвич, сидя на крыльце рядом с Астаховым, думал о том, что впереди - скучные дни однообразной вахты, и ежедневная проверка костюмов, и бесконечное прослушивание отчетов, и придирки Валерьена, требующего всегда и во всем соблюдать дух и букву инструкции... и может быть, сольпуги придут поговорить о том, о сем...

ЧАСТЬ 3. РАБЫ ПРИЗРАКОВ

Знаки и символы управляют миром

а не слово и не закон.

1.

Лон-Гир, добравшись до своего дома, опустился на крышу и подошел к самому ее краю. Старик долго смотрел вниз, на узкую улицу. Здесь, в отличие от богатых центральных кварталов, было довольно много пешеходов. Пьяницы с искалеченными крыльями, наркоманы, не имеющие сил взлететь даже до уровня собственной квартиры, люди ночного мира, из каких-то своих соображений бродящие по земле... и мертвые.

Лон-Гир с ужасом всматривался в лишенных сознания и воли крыланов, бессмысленно шагающих по улице. Их с каждым днем становилось все больше. Старика не удивляло то, что другие не замечают, что между ними ходят давно умершие. Внешне они никак не отличались от нормальных людей. Мертвые крыланы в общем вели себя как обычные существа. Просто Лон-Гир в какой-то момент начал отличать живых от неживых. Он и сам не знал, почему это случилось, но с недавних пор он отчетливо видел отсутствие мысли в некоторых телах.