Петер Жолдош - Возвращение «Викинга»

— Взойдем на холм и осмотримся, — сказал Амар усталым голосом, — я совсем запарился. Хочется широкого простора и прохладного ветерка.

А я не почувствовал усталости. И духота на меня пока не подействовала изнуряюще. Мои мысли сосредоточились на двух реалиях: осторожности, которой меня одарила природа навсегда, и ощущением радости, что, наконец-то, ноги мои ступают по твердой земле, а не подкашиваются в проходах «Викинга».

У вершины холма деревья стояли не так густо, будто не у каждого хватило силы взобраться по камням, не каждому удалось зацепиться корнями за каменистую почву.

На крутом подъеме и у меня перехватило дыхание. Струйки пота поползли по щекам. Вокруг лежали глыбы мергеля, обрамленные чахлыми кустиками.

С вершины этого холма нашему взгляду открылись другие холмы. Они напоминали стадо уходящих в глубь материка слонов. Лес окончился, словно побоялся идти в эту холмистую страну, изрезанную оврагами и покрытую довольно густым кустарником. Этот кустарник и листьев-то не имел настоящих — кое-где на ветках покачивались маленькие клочки желто-серой «бумаги». И только в долинах мы различали зеленые заросли. На крутосклонах обнажились слои горных пород, под ними стелились россыпи щебенки. Меня, как геолога, эта картина обрадовала. Я забыл, когда держал в руках обломок диковинного камня, забыл ощущение ручки геологического молотка в ладони…

Ближайший от нас обрыв находился в полукилометре. На серо-голубом фоне среза выделялись черные и темно-красные полосы.

— Интересно, что это за полосы, там, на обнажении? — спросил Амар, показывая взглядом и кивком подбородка в сторону разрушенного склона.

— Мне и самому хотелось бы это выяснить, — сказал я, — но как специалист, уважающий свою профессию, свое мнение выскажу после детального анализа.

С «Викинга» попросили обрисовать обстановку. Я подробно рассказал о том, что открылось нашим глазам.

— Амар, а как там по линии Жизни? — спросил Марк.

— Пока не увидел ни одного жучка.

— Странно, если есть условия для разнообразных форм Жизни, почему же она так бедна?

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо проанализировать кучу вопросов комплексно. Пока же кроме деревьев и прочей растительности, весьма жалкой, надо сказать, мы не обнаружили ничего, достойного удивления.

— Как вы думаете, сколько понадобится времени, чтобы закончить вашу разведку и вернуться на корабль?

— Часа полтора-два, — ответил Амар.

— У нас, у многих, такое чувство, что вам надо быть начеку, сказал Марк. — Не размагничивайтесь, а еще лучше — закругляйтесь. Для первой вылазки достаточно.

— Но, Марк, это же несерьезно! — возразил я. — Нам нужно хотя бы полдня, если мы затеяли эту разведку!

— Да, Марк, — поддержал меня Амар, — мы ничем не рискуем. Посмотрели бы вы, как здесь спокойно!

— Ну хорошо, продолжайте, — согласился Марк. — Не занимайтесь пустяками. Ваша вылазка — рекогносцировочная. Предварительное обследование окрестностей. Докладывайте через каждые три минуты…

Амар начал спускаться с холма. Я еще раз внимательно осмотрел ландшафт. Серые однообразные холмы, покрытые чахлой растительностью. Никаких ориентиров. Холмы изрезаны оврагами. В долинах — зелень, возможно, ручьи. Только что пройденный лес скрывает от наших глаз лагуну, «Викинг» и всю прибрежную полосу, оставляя для обзора морской горизонт, темную пелену рассеянной облачности над ним и голубое небо над нами. Даже здесь, на вершине холма, воздух томительно неподвижен. Характерный запах степей — запах засыхающей растительности…

— Грегор, не отставай! — кричит Амар.

Хорошо еще, что кустарник на этой спекшейся почве не образует сплошных зарослей, иначе нам трудно пришлось бы в наших трико. На склоне холма известняковую почву все грубее рвут овражки и промоины. Спуск довольно крут. Потревоженные камни устремляются вниз, их падение замирает где-то на осыпях.

Связь с «Викингом» становится все глуше, в долинах вообще ничего не слышно. Марк тревожится:

— Старайтесь поменьше находиться в долинах, в радиотени. Нельзя надолго прерывать связь, — требует он.

Спуск в долину был намного тяжелее подъема на холм. Амар шел впереди по краю глубокого оврага. Я хотел было крикнуть ему, чтобы не приближался к оврагу так близко. Их края отличаются рыхлостью и легко обрушиваются. Но прежде чем я открыл рот, Амар взмахнул руками и провалился. Падая, Амар схватился рукой за куст, но куст сорвался вместе с ним. Я слышал только шум катящихся по откосу камней. Потом тишина. Растерявшись, я беспомощно посмотрел вокруг себя, точно недоумевая, как такое может случиться. Только бы не покалечился!

Я осторожно приблизился к обрыву и заглянул вниз. Амар лежал на дне оврага среди камней, его лицо искажено гримасой боли. Пока он ощупывал ногу, я осматривал склоны, чтобы выбрать место спуска. Овраг довольно глубок.

— Амар, что с ногой?

— Кажется, вывихнул лодыжку, — ответил Амар рассерженным голосом. Не надо сюда спускаться — покатишься.

— Но ты сам не выберешься!

— Здесь мы и вдвоем не выберемся, по этой крутизне… Лучше сделаем так: я спускаюсь в долину по дну оврага, а ты идешь туда же по верху. Встречаемся в долине.

— Сначала попробуй, сможешь ли идти, или мне придется спускаться. Ты весь в кровоподтеках и царапинах.

Амар поднялся. Осторожно ступая больной ногой, он сделал несколько шагов.

— Ну как?

— Можно идти… Больно в щиколотке… но идти можно, — сказал Амар, — теперь уж, хочешь не хочешь, а надо возвращаться. Ты иди побыстрее, а когда достигнешь устья оврага, то двигайся мне навстречу.

Я сделал несколько быстрых шагов, когда голос Амара остановил меня:

— Грегор, подожди минутку!

Я вернулся и заглянул вниз. Амар держал в руках кусок темного камня:

— Очень интересный камень, — он поднял еще один такой же. — Похоже на руду. Стучу ими друг о друга — звенят. Тяжелые…

— Ладно, в камнях успеем разобраться. Вернемся сюда специально…

— Вернемся… — проворчал Амар. — Если у меня вывих, или связка, я с корабля как минимум месяц не смогу сойти. — Он швырнул камни в стенку оврага и поковылял, охая, к месту нашей встречи. Я то шел, то бежал, спотыкаясь о камни, пока не наткнулся на препятствие. Оно встало передо мной в виде «дочернего» оврага. Он впадал в большой овраг и был так же крут и глубок. Что делать? Я заглянул в большой овраг, крикнул Амару, но Амара не видно было. Если я успел пробежать метров двести, то Амару едва ли удалось продвинуться на десять — дно оврага усыпано щебенкой и камнями, не разбежишься даже на здоровых ногах. Мне пришла в голову мысль спуститься в «дочерний» овраг, а по нему — в большой. Заглянув туда, где овраги соединялись, увидел, что это невозможно — там образовалось водопадное ложе глубиной не меньше четырех метров. Осталось одно — идти вверх вдоль нового оврага, пока не найду удобного места, которое позволит перебраться на противоположную сторону, а затем продолжить путь к устью большого оврага…