Лора Андерсен - Союз времен

Каньон снова сиял в ночи, и море тел, с плавно вздымающимися крыльями, окружало Аоллу. Она взглянула в черные глаза Дорна и закричала от страха, попытавшись снова закрыть мозг, но, опережая это, огромная спираль вошла в него, лишая способности сопротивляться.

Президент изумленно взирал на огромную чашу Вард-Структуры, с толстыми, древообразными нитями, с краями, исчезающими в бесконечности за горизонтом плоскости. Он нашел провал, с ужасом вгляделся в его черноту и начал передавать пси-энергию. Тонкими лучами она исчезала в провале и, казалось, никогда не начнется прорастание нитей, но в какой-то момент, когда Дорн увеличил поток, пространство заколыхалось и сначала совсем тоненькие, а потом утолстившиеся нити потянулись вверх. Поток потребляемой энергии сразу сократился, но еще несколько часов понадобилось ему, чтобы затянуть дыру. Дорн вышел из мозга Аоллы передохнуть и увидел, как часто меняются мужчины, делающие «обезболивание».

— Невозможно это выдержать долго, мощная эмоциональная сфера, мозг открыт, всех тянет к объединению, — пояснил один из них, подлетев совсем близко. Дорн увидел, что Аолла начинает приходить в себя, и снова вошел в ее мозг, теперь переместившись на второй уровень психики. Его поразило колыхание эмоциональной сферы с огромной амплитудой колебаний. Число разрывов было большим, и Дорн начал плести резервную сеть, последовав совету Лингана. Когда сеть была закончена, он уложил ее на поверхность, совмещая и «припаивая», увидел, как протянулись от сети вниз тонкие нити, прорастая и скрепляя ее, последнее, что он сделал — вернул на место блоки, закрывая психику. Для Аоллы это было плохо, но риск оставить ее голову доступной был слишком велик, а неприятностей уже и так хватало.

Дорн снова вышел из мозга, посмотрел на Аоллу, и приказал возвращаться. Огромная энергетическая структура из тел дорнцев распалась, вокруг зашумел шквал крыльев, набиравших высоту. Большинство дорнцев растворилось в воздухе, осталось только сопровождение и огромная сеть, на которой спала без всяких снов измученная женщина.

Через несколько часов Дорн связался с Линганом, доложив, что, в целом, он «заштопал» Вард-Структуру, а проведенная полная проверка поверхности тела показала, что оплодотворенных клеток было совсем немного, дорнцы насчитали не больше десятка, и можно думать — все нормально.

— Меня беспокоит только одна вещь, Линган, — сказал Дорн. — Как часто приходится делать повторное обезболивание после таких повреждений?

— На Земле обычно — каждые четыре часа.

— Аолла этого не выдержит, Линган. Ты себе вообще это можешь представить? — ужаснулся Дорн. — Я сожалею, но она поняла, что с ней делали, ведь Аолла была почти десять лет замужем, как ее обманешь? Сколько нужно времени разработать препараты для ее дорнского тела?

— Много, уже запрашивали, мы их десятилетиями разрабатываем и то бывают неудачи.

Линган растерянно сидел в кресле, не представляя, что делать. Не было никакой возможности в таком состоянии отправить Аоллу на Землю, но и оставлять ее на Дорне… «Вам прописано регулярное изнасилование исключительно в лечебных целях», — мысль из серии черного юмора пришла в его голову.

— Я не знаю, Дорн, поступайте, как сочтете нужным, — смог только ответить Линган.

— Вы должны понимать последствия таких наших действий, мы же будем вынуждены ее заставлять.

— И что?

— К тому времени, как Аолла попадет на Землю, боюсь, Линган, с ней, как с женщиной, будет покончено.

— В каком смысле?

— Любое прикосновение станет вызывать отвращение. Помимо этого будут проблемы с памятью, за короткий период мы все — и вы в том числе, несколько раз создавали в ее мозгу псевдореальность, и теперь у нее должна быть полная путаница в голове.

— Ты клонишь к тому, чтобы мы были готовы принять ее сумасшедшей?

— Правильно, именно это я и хотел сказать, — спокойно договорил Дорн.

Он оказался абсолютно прав. Аолла очнулась через несколько часов после операции, и возникла необходимость в повторном «обезболивании». Только на этот раз она прекрасно поняла, что они собираются делать, и оказала сопротивление. Ее изловили сетью и, связав, провели необходимую процедуру она дико кричала, хотя все знали, что больно ей не было. Два часа после этого Аолла спокойно спала, а еще через два часа все пришлось повторить.

Только через неделю она смогла примириться с ситуацией и перестала сопротивляться, после чего ей разрешили в небольшие периоды бодрствования летать в пределах клиники. Дорн, когда это позволял его загруженный график, старался находиться при «обезболивании», хотя присутствие любого постороннего дорнца вызывало у Аоллы приступ еще большего неприятия. Раз в неделю дополнительно проверяли тело на наличие оплодотворенных клеток и сейчас, во время этого, ей стало не до сна от отвращения, которое вызывали мягкие прикосновения мужчин к ее телу.

Как-то через месяц Дорн нашел ее сидящей на краю обрыва, расположенного недалеко от клиники. Аолла смотрела вдаль, и ее мысли были очень далеко от этого места. Почувствовав его, она сразу сжалась, хотя лично он никогда не делал ей «обезболивание».

— Разве пора? — Аолла испуганно посмотрела на него.

— Еще есть немного времени. — Дорну, как и всем мужчинам на планете, причастным к «лечению», было безумно жаль ее. — Я хотел сообщить тебе, что Совет принял решение оказать помощь Земле.

— Правда? Какой хороший сон. — У Аоллы было полностью нарушено восприятие реальности. — Я рада. — Но в ее мозгу не было никакой радости.

— Еще мы считаем, что ты можешь лететь на Землю, сейчас твоя психика справится с регрессией.

— Действительно, хороший сон, жаль, что это неправда, и на самом деле я никогда не смогу вернуться домой. — Аолла посмотрела на Дорна, взлетая. Мне пора, уже начинается боль, так страшно, Дорн, и не хочется в клинику.

Он проводил ее и снова присутствовал при «обезболивании», наблюдая, как длинные присоски двух мужчин отыскивают возбуждающие зоны ее тела и воздействуют на них. Аолла отчаянно кричала, но не пыталась сопротивляться, а Дорн ломал голову над тем, как скорее прекратить все это и отправить ее на Землю. Единственное приемлемое и плохое для ее психики решение был обман, который еще больше должен был запутать ее голову.

В один из дней, разбудив Аоллу почти сразу после «обезболивания» и генетического обследования, когда она с трудом понимала, что происходит, Дорн отнес ее в камеру регрессии. Она непонимающе глядела на него.

— Тебе будет снится хороший сон, — сказал Дорн, помогая ей забраться в ванну с раствором. — Как будто ты проходишь регрессию и возвращаешься на Землю. Понятно? — Аолла смотрела на него огромными черными глазами и только мысленно улыбнулась.