Мэрион Брэдли - Охотники Красной Луны

— Я забылся, — сказал он. — Но благодаря тебе я вывихнул ногу, так что мы — квиты.

Наблюдать за Райэнной и Аратаком тоже было очень любопытно. Хотя, что ни говори, в этом бою важную роль сыграли вес и габариты Аратака. Поняв, что, так сказать, проигрывает по очкам, гигантское ящероподобное существо свалило женщину на пол подсечкой и прижало к земле всем своим весом. Тут Райэнна оказалась бессильной.

Уговорить Даллит принять участие в подобных спаррингах оказалось невозможно, и Дэйну пришлось удовлетвориться надеждой на то, что в критической ситуации девушка поведет себя так же, как во время неудачного побега, устроенного ими на космическом корабле. Марш понимал, что, имея дело с теми, кого она считает друзьями или по крайней мере союзниками, Даллит будет постоянно опасаться причинить кому-либо из них боль.

В конце концов Маршу пришлось принять совет Аратака и оставить девушку в покое.

— Она знает, как для нее лучше, — сказал человек-ящерица.

Марш опасался, что в поведении девушки просматривается мысль о новой попытке принять смерть как избавление. Но даже если он и не ошибался, то ничего поделать не мог.

10

Даже днем Красная Луна сияла ярче солнца и закрывала собой едва ли не полнеба. Как-то вечером, перед тем как отправиться принимать ванну, Райэнна сказала Дэйну:

— Тут есть люди… Обезьяноподобные, вроде нас с тобой, и они с планеты, не входящей в Содружество.

— Ну да, я, например! Странно, конечно, что охотники опускаются до того, чтобы гоняться за такими малокультурными дикарями. Наверное, за членов Содружества дороже платить приходится?

— Да я не об этом. Я поприветствовала их, но никто мне не ответил, может быть, просто не мог?.. Вероятно, у них нет дисков-переводчиков.

— Не повезло беднягам, — пожалел неизвестных Дэйн. — Наверное, им было ужасно неловко.

— Если и да, то они удачно это скрыли. Потому что, когда я попробовала пообщаться с ними, — проговорила Райэнна, — а я обучена специальной технике языка жестов, они исчезли раньше, чем я успела обратиться к ним. Не знаю, куда они подевались, — местечко здесь, согласись, престранное, думаю, это было сделано с помощью зеркал.

Очевидно, Клифф-Клаймер столкнулся с чем-то подобным.

— А тебе не приходило в голову, — спросил Дэйн, — что это как раз и могли быть охотники или их слуги?

— Ну-у… Слуги — едва ли… Роботы, по-моему, прекрасно справляются со своими обязанностями. И, Дэйн, неужели ты можешь допустить, что охотники люди?

Марш кивнул.

— А почему нет? — сказал он. — Людей здесь практически столько же, сколько представителей других биотипов вместе взятых.

— И люди станут охотиться на людей?

— Такое ведь бывает, — ответил Дэйн, пожимая плечами, а потом изложил Райэнне теорию, согласно которой охотников привлекает возможность состязаться в поединках со своими жертвами. — А если они хотят просто посмотреть на нас? На то, как мы тренируемся, какое оружие выбираем и как владеем им. Хотя пока никто к нам не подходил, не исключена вероятность того, что однажды кто-нибудь предложит нам поучаствовать с ним в спарринге.

«Может быть, они желают выбрать лучшего?»

Думая об этом, Дэйн не мог отогнать от себя страшное видение, которое в последнее время стало неотъемлемой частью его ночных кошмаров: голова японского воина в шлеме, сохраненная от тления с помощью какой-то немыслимо совершенной техники мумификации. Самое ужасное заключалось в том, что голова эта висела на стене неведомого жилища охотника…

Дэйна передернуло, и Райэнна, протянув руки, крепко сжала его в своих объятиях. Руки Марша обвили плечи женщины. Чувствуя ее тепло, ее желанную близость, Дэйн на секунду забыл о странном, холодном, таинственно-зловещем красном мире.

Ни он, ни она не ждали этой встречи и не мечтали о ней, но она состоялась, и их влекло друг к другу. Если бы им удалось выжить, они могли навсегда остаться вместе…

После ужина Райэнна, глядя на Аратака, вновь подняла тему, затронутую ею и Дэйном накануне.

— Если охотники — люди, зачем им рисковать, вступая в схватку с таким огромным и яростным существом, как Аратак?

— На моей планете большие ловы обставляются как спортивные состязания, это куда более грандиозное зрелище, чем просто стрельба в кроликов, сказал Дэйн. — Убивший тигра считается храбрее того, кто подстрелил лань.

Интересно, как они понимают то, что он им говорит?

Марш не выдержал и спросил. Райэнна ответила, пожимая плечами:

— На моей планете, как и на большинстве других, существуют злобные хищники и разнообразные животные, мясо которых употребляют в пищу. Если ты будешь в разговоре использовать научные названия этих животных — получится лишь набор непонятных звуков, смысл которых тебе придется объяснять другим. Принцип работы диска основан на системе подбора образов и эквивалентов.

Дэйну пришлось удовлетвориться подобным объяснением. Между возможностями земной науки и возможностями тех, кто создал переводящее устройство, существовал слишком большой временной разрыв. Например, как между изобретением колеса и созданием мощного современного компьютера.

— Не думаю, что обезьяноподобные могут снискать себе легендарную славу жесточайших существ во всей вселенной, — довольно грубо заявил Клифф-Клаймер. — Скорее всего охотники близки к мехарам по крови. Тут немало моих соплеменников и представителей близких им биотипов.

— Это доказывает только то, — выпалила Райэнна, — что и ты и мы принадлежим к племенам, состоящим из кровожадных тварей!

— То, что вы говорите, весьма интересно, — задумчиво проговорил Аратак. — Мои соплеменники народ мирный, я бы удивился, если бы ящерообразные сумели стяжать столь…

Дэйн перебил гиганта.

— А вот я совсем не удивился бы, — сказал он. — Самыми страшными хищниками в истории моей планеты считаются как раз ящеры — тираннозавры.

Аратак был крайне удивлен.

— А как у них обстояло дело с сапиентностью?

— Очень скверно, — честно признался Марш. — Совсем мозга не было.

— Ну что ж. Ящеры, не обладающие интеллектом, довольно часто отличаются злобностью, — обрадовался Аратак. — Но таковые обычно вымирают, что является лишь очередной иллюстрацией безграничной мудрости Божественного Яйца, которая гласит, что взалкавший крови других рано или поздно захлебнется своей собственной. Если же ящерам удается развиться в сапиентных существ, они, как правило, ведут миролюбивый образ жизни. Я дал всего лишь философское объяснение такого явления, но, по крайней мере в пределах Содружества, исключения мне неизвестны.