Алексей Ефимов - На землях рассвета

— Нам пора убираться отсюда! — крикнул Охэйо, хватая его за руку.

Они выбежали в коридор, но успели добраться только до поворота. В распахнутую настежь дверь вливалась зеленовато-черная волна. Это был настоящий парад монстров — одни шли на двух ногах, другие — на четырех, словно громадные волки с пастью вместо головы, третьи ползли, словно чудовищные гусеницы. Общим у них был только гадостный зеленовато-черный цвет и фасеточные глаза-шишки.

Юноши шарахнулись назад, но твари не обращали на них внимания — они все стремились к комнате, из которой исходил мускусный аромат вытяжки. Ее дверь распахнулась настежь под напором когтистых туш. В проеме началась свалка. Твари лезли на спины собратьев, пока, вероятно, не забили всю комнату до самого потолка. Оттуда доносился кошмарный вой и визг. Такая же куча начала расти и в коридоре. Но кое-какие особи, обходя ее, двигались в их сторону.

Лэйми догадался вовремя отступить. Они заперли дверь лаборатории, потом посмотрели друг на друга.

— Что это? — наконец спросил он. — Откуда? Или мы оба сошли с ума?

Охэйо не успел ответить — дверь затрещала под могучими ударами. Она была двустворчатой, крепкой, из добротного дерева, но лишь ее низ был окован железом — от крыс. Раздался треск. С косяков посыпалась штукатурка. Юноши отступили к дальней стене, понимая, что их жизни зависят от того, выдержит ли дверь.

Дверь не выдержала. Сначала вылетели нижние филенки, затем ее сорвало с петель. В пролом лезли безглазые морды. Заметив под ногами тварей тлеющие клочья, Охэйо поднял тридцатилитровую бутыль с хлороформом, и с натугой швырнул ее в них, словно бомбу.

Огонь взметнулся сплошной стеной. Непереносимый вой терзал слух. В комнате мгновенно сделалось жарко. Волна раскаленного воздуха обрушилась на них сверху, Лэйми плюхнулся на четвереньки и инстинктивно пополз в угол. Охэйо следовал за ним.

Хлороформ горел без дыма, но вокруг уже трещало, рвалось, огонь полыхнул с новой силой — и Лэйми ощутил, как его кожа натянулась от жара. Палящий, невыносимо едкий воздух заставил его прижаться к полу, где еще можно было как-то дышать. Внезапно стало темно. Он видел только бурлящие волны дыма над головой и сплошную полосу огня под ним.

Шкаф прямо перед ним сдвинулся. Кто-то, неразличимый в дыму, выглянул из-за него и мгновенно шарахнулся назад. Лэйми увидел тускло освещенный проем… потом он закрылся. Юноша пополз вперед. К счастью, шкаф не дошел до упора сантиметров на пять. Он вцепился пальцами в его край и сумел отодвинуть, потом, задыхаясь в дыму, прополз в низкий коридор. Он был обит темными панелями из дерева и такой узкий, что двоим тут было не разойтись. Единственная лампочка в его дальнем конце заливала стены полусветом.

Вслед за ним вполз Охэйо, изогнулся и втянул ноги. Шкаф был смонтирован на стальной, сантиметра в два, двери, снабженной добротным засовом и Аннит немедленно закрыл ее. Сразу стало тихо. Дым клубился под потолком, постепенно рассеиваясь. Лэйми упивался чистым воздухом, потом, откашлявшись, поднялся. Они пошли вперед.

В дальнем конце коридора тоже была узкая, как щель, стальная дверь, к счастью, незапертая. Тесная бетонная лестница за ней круто поднималась вверх, ступенек через сорок упираясь в другую дверь, похожую на дверцу шкафа. Та вела в комнату-куб со стороной метра в два, обитую изнутри темным деревом и освещенную единственным большим — от стены до стены и от потолка до пояса — окном толщиной дюймов в шесть. За ним был зал, на первый взгляд казавшийся бесконечно огромным — его потолок и стены от пояса и выше состояли из громадных листов зеркального стекла. Под окном в стене темнела квадратная толстая дверца из вороненой стали. Охэйо открыл ее и на четвереньках нырнул внутрь. Лэйми последовал за ним, тут же замерев от изумления.

Они словно попали внутрь громадного калейдоскопа: от бессчетного множества отражений рябило в глазах. Пол здесь был покрыт не ковром даже, а длинным темно-пёстрым мехом: он покрывал и наружную сторону дверцы и нижнюю часть стен. Здесь стояли громадные диваны, сплошь обитые красным сафьяном, тисненым, словно корешки старинных книг, и столики из полированного дерева, каждый дюйм которого покрывала сложная инкрустация из кости. Вместо ламп были статуи нагих девушек высотой в человеческий рост. Они возвышались на кубических постаментах из малахита, словно вазы из матового стекла, налитые доверху сильным и ровным белым светом.

— Это парадный зал, где Председатель устраивает свои приемы, — сказал Охэйо, когда ресницы Лэйми перестали изумленно хлопать. — Попробуй угадать, где у них дверь.

Дверь оказалась двумя листами зеркального стекла толщиной в ладонь в другом конце зала. За ней начинался коридор со стенами, обитыми свисающим складками фиолетовым бархатом. Свет здесь не горел, а коридор вскоре уперся в плиту из серого железа, усаженную заклепками величиной в кулак. Из-за нее не доносилось ни звука.

— Попались… — тихо заключил Охэйо. — Наверное, сработала защита: если во дворец врывается кто-то чужой, везде опускаются предохранительные затворы. Но кто-то впустил нас. И он все еще здесь, только прячется за этими шторами.

За бархатными портьерами действительно нашлась узкая, обитая коричневой кожей дверь. Она вела в комнату, похоже, предназначенную для любви: стены и потолок, обитые плотной и гладкой зеленой тканью, пол, покрытый мягким, толстым, пёстрым ковром. Почти половину комнаты занимала кровать с пышной периной. Ее освещал единственный матовый плафон в углу, слева от двери. Напротив него, у стены, стоял маленький столик с засохшими пирожными на блюдечках. Ничего больше в ней не было. Воздух здесь был кисловато-прохладный, влажный. Таких комнат с замаскированными портьерами входами здесь оказалось штук двадцать. Они шли по обе стороны коридора.

— Чем они здесь занимались? — спросил Лэйми, открывая дверь очередной комнаты.

За ней стояла босая девушка в одной набедренной повязке из темно-синего шелка и пояске из пёстрых многоцветных бус. Юноша замер, невольно приоткрыв рот.

У нее были стройные ноги с широкими бедрами, золотистая загорелая кожа, черные, спутанные волосы, падавшие на глаза и на спину, и прелестное испуганное личико. Лэйми ощутил толчок в сердце — она была слишком красивой, чтобы он смог просто вот так расстаться с ней.

— Кто ты? — спросил он, едва справившись с растерянностью.

— Алина. А ты?

— Я Лэйми Анхиз, он — Охэйо. Что здесь случилось?

— Я… я не знаю. Я услышала крики, побежала посмотреть… и увидела плиту.

— Здесь есть другой выход?