Елизавета Манова - Рукопись Бэрсара

- Хватит, - сказал Баруф и закрыл глаза. - Отлично сработано, Тилам. Эту дыру мы залатали.

- Значит, пора опять в печку?

- Пора, - сказал он устало. - Да ты ведь и сам все знаешь. Контролируешь ситуацию не хуже, чем я.

- Нет, Баруф, - ответил я грустно, - только наблюдаю.

- А то?

- Я бы убрал от тебя Равата.

- Чем он тебе мешает?

- Мне?

- Да, тебе.

- Тем, что всех от тебя оттеснил. Ты остался почти один, Баруф. Тебе это нравится?

- Нет. Но это неизбежно.

- А то, что он делает за твоей спиной?

- А ты уверен, что за спиной?

- Тем хуже. Эти подонки, которых он подобрал...

- Я сам вышел из грязи, Тилам, и грязи не боюсь. У меня нет причин не верить Равату. Он достаточно предан мне.

- Преданность честолюбца? Боюсь, это товар скоропортящийся!

- Может быть, - сказал он устало, - но, кроме Равата, у меня нет никого. А он - неплохая заготовка для правителя.

- Тень святого Баада тебя не пугает?

Он ответил не сразу. Заглянул в себя, взвесил, просчитал - и покачал головой:

- Мне не из чего выбирать. Если бы я мог надеяться, что проживу еще хотя бы пять лет. Если бы я мог рассчитывать, что ты переживешь меня. Слишком много "если", Тилам. Остается только Рават. Святой Баад или аких Таласар, но он сделает то, что я наметил, и удержит Квайр.

- А народ?

- Ты опоздал с этим вопросом. Мы уже повернули колесо.

Да, мы уже повернули колесо, и народ будет драться до конца. Они осознали себя народом. Речь идет не о политическом, а о физическом существовании, и мне больше нечего сказать...

- Хорошо. Последний вопрос. Что хуже: Садан или Араз?

Он вздрогнул, как от удара, но ответил спокойно:

- Араз. - Значит, Садану есть к чему стремиться?

Он пожал плечами.

- Я сделаю для Садана все, что можно, но не больше.

- Значит, ничего.

- Скорей всего, так.

- Тогда до завтра, - я повернулся, чтобы уйти, но он окликнул меня:

- Тилам!

- Что?

- Пожалуйста, будь осторожней! Если я останусь один - как-то смиренно он это сказал; горькая нежность была в его взгляде и потерявшем твердость лице. И та же самая горькая нежность взяла мое сердце в жесткие лапы и сжала горло шершавой тоской. И стало неважно, кто из нас прав, важно лишь то, что пока мы вместе...

- Не беспокойся, - ответил я мягко, - у меня еще без малого год.

Мы с Суил обманули охрану и сбежали за город вдвоем. Дальше, все дальше вдоль реки, и уже только наши следы бегут по сырой земле.

А река разлилась. Злобно ворча, она тащит ветки, подмытые где-то деревья и всякий весенний хлам. Она забросала весь берег дрянью и заплевала желтой пеной, злясь на наше неуместное счастье.

А небо синее до испуга, пушистые шарики на ветвях, и глаза у Суил совсем голубые.

- Ты меня правда любишь?

Смеется и обнимает за шею.

- Не верю! Я старый и противный.

- Ты красивый, - говорит она серьезно. - А я?

- Как солнце!

- Ой, грех!

- Нет, лучше солнца. Оно ведь ночью не греет?

- Ой, бесстыдник! - а сама прижалась ко мне.

Речной прохладой пахнут ее волосы, так нежны и пугливы губы, и мира нет - есть только мы и счастье, тревожное, украденное счастье, и жизнь, готовая его отнять.

Что-то Асаг не торопился со встречей, и это уже слегка пугало меня. Или весть не дошла, или он мне не верит. Не хотелось бы мне самому искать связь, когда приставленная Баруфом охрана день и ночь караулит меня. Конечно, я пробовал избавиться от этой чести. Спорил и ругался, пока не охрип, а когда поневоле умолк, Баруф сне сказал непреклонно:

- Ты слишком нужен Квайру, Тилам. Будь у Братства кто-то в залоге, я бы не стал тебя опекать. А так - сам понимаешь.

И мне пришлось замолчать, чтобы не навести на мысль о залоге.

Я должен был кое-что сказать Асагу перед тем, как покинуть Квайр может быть, навсегда. Но день отъезда все приближался, а никто не искал меня, и я стал подумывать, что и как я смогу рассказать Эргису.

Я совсем уже было решился - и тут увидел его. Я его сразу узнал. Невзрачный, тощенький человек, такой безобидный, пока его не увидишь в деле. Брат Совета Эгон, один из самых опасных в Братстве.

Он просто шел по улице - кинул быстрый прицельный взгляд, проверяя, заметил ли я его, угадал ли, в чем дело - и брел себе не спеша, равнодушный ко мне и ко всем на свете.

Мы ехали следом, я придержал коня, чтобы не обогнать его. А он все шел и шел, свернул в переулок, дождался, пока мы окажемся рядом, поглядел на солнце, покачал головой и трижды стукнул в неприметную дверь. Я молча проехал дальше, а вечером, еле избавившись от охраны, как мальчишка помчался туда, где должен был ждать Асаг.

Асаг был верен себе: ни улыбки, ни привета, кивнул равнодушно и спросил:

- Чисто смылся?

- Проверь, - ответил я тем же тоном.

- Говоришь, большой стал человек?

- А я и был не маленький.

- Что да, то да - длинный вырос! - Асаг, наконец, улыбнулся, и я понял, что все в порядке. Просто он тоже устал.

- Ну и как оно там, наверху?

- Тяжело, - ответил я честно.

- А назад не тянет?

- Тянет.

- Смотри, я тебя не тороплю, но раз уж так...

- Пока не могу, Асаг. Квайр в опасности. Того, что я смогу, никто другой не сделает.

- А ты не в грош себя ценишь! Ладно, не кривись! Мне тебя не покупать, и на твоей цене сойдемся. Звал-то зачем?

- Предупредить. Спрячьтесь. Заройтесь в землю. Оборвите все нити к Ирсалу.

- Затеяли что?

- Пока нет, но если вы покажете силу... Кеватские войска на границе. Скоро начнется...

- Война?

- Да. Этим летом все решится. Если Огил сочтет, что вы опасны, Братству не уцелеть.

- Многие нас истребить ладились, - сказал Асаг с усмешкой, - да их уж позабыли, а Братство стоит.

- Огил сможет. Такого врага у вас еще не было.

- А мы ведь его сами на шею взгромоздили. Так?

- Так. И правильно сделали, Асаг. Только Огил может спасти Квайр. Он его спасет...

- Но?

- Подожди с этим, ладно? Квайр еще не спасен.

- Погодим. Где ж это ты был до сей поры?

- В Лагар ездил мир заключать.

Он кивнул, будто сам это знал.

- А теперь куда?

- Сейчас в Бассот, потом в армию - к Криру.

- Ты и с ним запросто?

- А я со всеми запросто, даже с тобой.

- А я ведь тебе добрую весть припас. По моему слову взяли тебя в Совет. Оно, конечно, дома у тебя нет, да ты один за всех спляшешь.

Надо было благодарить - я благодарил, наверное, без восторга. Просто сейчас это было совсем неважно. Может, потом...

- Слышь, Тилар, а ты как: веришь, что победим?

- Почти. Сил у нас маловато, но ведь и в Кевате неспокойно. Думаю, сумеем перессорить кеватских вельмож. А нет - устроим бунт-другой.

- И опять ты?

- Я тоже.

- Страшные вы люди, - тихо сказал Асаг. - Что он, что ты... Ни в добром, ни в злом не остановитесь. Только оно, видать, так и надо: всегда до конца. А как стал - так пропал.