Blackfighter - Черный истребитель

А потом их так же без объяснений вернули на основную базу, и там уже было сложнее — слишком много наблюдательных глаз, слишком мало укромных мест. Они не жаловались — даже не имея возможности провести вместе еще одну ночь, они все равно чувствовали себя единым целым. На любом расстоянии, в любой ситуации они были — вместе, одним, и даже не было нужды говорить об этом.

Но настал день, когда эскадрилья Эррана отправилась в очередной рейд. Кэсс не тосковала — ей казалось, что они все равно вместе, что где-то там, на очередной восставшей планете она летит за ним следом, ведомой. И когда ее позвал к себе Полковник, она не заподозрила дурного. Тогда еще их отношения с Полковником у них были поверхностными, вполне уставными. У молодого командира звена и командующего Особым Корпусом Империи было мало точек для пересечения. Пара выволочек за бесшабашное поведение, пара бесед о том, кто из эскадрильи, по ее мнению, готов к повышению — Полковник обожал проводить подобные опросы «мнений на местах».

Полковник не сидел за столом, как при их прошлых встречах — стоял у окна, разглядывая что-то во дворе. Когда Кэсс вошла, по обыкновению — почти бегом, Полковник обернулся и смерил ее взглядом. Это предвещало большую головомойку — мелкие Полковник устраивал, стоя спиной к объекту выволочки, и нашкодившие пилоты загадывали — «обернется, или нет» Если оборачивался — стоило ждать пары-тройки таких слов, что запоминались на долгие годы.

Кэсс еще ничего не понимала. Она перебрала в уме все свои прегрешения за последнее время, не обнаружила ничего, достойного выволочки, мельком подумала, не пойдет ли речь о давно обещанном повышении в должности, и усомнилась — ее командир еще не уходил, хотя все знали, что это не за горами.

— Садись, — кивнул Полковник на легендарный стул перед своим столом. Стул был знаменит тем, что его регулярно стремилось уничтожить, услышав что-нибудь шокирующее, уже далеко не первое поколение пилотов Корпуса. Но стулу все было нипочем — выглядел он как новенький. Даже черный пластик сиденья не поцарапан.

Кэсс сидела, вытянувшись в струну, и с интересом следила за лицом Полковника. Лицо было тонкое, жесткое и породистое. А обладатель его был мрачен и явно оттягивал время начала разговора. Кэсс на миг что-то царапнуло внутри, но нелепая мысль тут же была отправлена в неуправляемое падение, где и сгинула. С Эрраном ничего не могло случиться. Она была в этом уверена. Они любят друг друга — а, значит, с ними всегда все будет в порядке. А Полковник молчал, оглядывая ее так и эдак, наклоняя голову то влево, то вправо, и все будто не решался заговорить.

— Я должен сообщить тебе кое-что. Пожалуйста, приготовься выслушать очень тяжелое сообщение.

Кэсс недоуменно взглянула ему в глаза, но Полковник отвел взгляд.

— Что-то дома? — испуганно спросила она. Полковник отрицательно мотнул головой и глубоко вздохнул.

— Эрран погиб, — наконец прозвучали в воздухе два коротких слова.

Кэсс ничего не поняла. Слова-то она расслышала, но вот смысл их от нее ускользнул начисто. Не было в них никакого смысла, и быть не могло. Эти два слова — «Эрран» и «погиб» — не могли стоять рядом в одной фразе. Яблоки не падают вверх. Дома не стоят на крышах. Эрран погибнуть не мог. Кэсс тупо смотрела на молчащего Полковника и с трудом пыталась понять, что это на него нашло и почему он говорит ей такие глупости. Ей даже захотелось поинтересоваться, не слишком ли высокая у него температура и не стоит ли ему пойти к медикам.

Пауза висела в воздухе долго. Наконец до Полковника дошло, что его просто не понимают.

— Кэсс, тебе трудно понять — но это правда. Эрран погиб на вылете. Сегодня утром.

Что-то со звоном разбилось внутри, и Кэсс поняла, что это не шутка и не ерунда — правда.

— Геройски погиб при подавлении восстания? — механическим голосом процитировала Кэсс.

Полковник кивнул.

— Опять? — вопросила его Кэсс тем же неживым голосом.

— Что — опять? — не понял ее Полковник. И, тут же что-то сообразив, очень грубо выругался. Подойдя к ней, он наклонился и взял ее руки. Кэсс смотрела перед собой, но не видела ничего, кроме цветных пятен перед глазами. Пятна поочередно складывались в лица — лицо ее брата, лицо ее любимого, людей с одним именем на двоих, и обоих уже не было в живых.

Что было в течение суток после этого момента, она не помнила вовсе. Стерлось из памяти подчистую, а скрупулезно занесенный в протокол список неподобающих офицеру деяний память освежить не помог. Что-то там разбитое, кто-то побитый — все это было только строчками на бумаге, а за ними не было ни одного воспоминания. Было мрачное утро в карцере, и рассеченная скула, наскоро залитая липким медицинским клеем, дикая головная боль и ноющие ссадины на костяшках пальцев. Больше — ничего, и даже, произволом Полковника, обошлось без взысканий.

Потом к ней в карцер пришли психолог и эсбэшник и долго ездили по мозгам, поучая, что офицер должен стойко переносить потери, и поясняя, как именно это сделать. Кэсс тупо кивала, разглядывая бежевый пластик стола в переговорной комнате, а в голове от их голосов пульсировала гулкая боль. Оставалась только одна мысль — у нее будет возможность отомстить подлым бунтовщикам за свою потерю, Родина предоставит ей для этого все свои ресурсы. Это была правильная мысль, и поэтому Кэсс не позволяла себе грубо послать подальше противную парочку дятлов.

А еще через неделю ее действительно повысили в звании, и она приняла эскадрилью.

Что все это было спланировано заранее — гибель Эррана и ее повышение, она узнала лет через пятьдесят, случайно услышав какую-то почти не относящуюся к делу фразу и начав собирать информацию по теме. Все было очень просто и всецело в духе СБ — Эрран перегнул палку, при его авторитете и обаянии те идеи, которые он иногда озвучивал, были слишком уж нелояльными, а Кэсс к тому времени дозрела до повышения. Их связь не осталась незамеченной, а Кэсс уже слегка поостыла, и желание отомстить за смерть брата перестало быть навязчивым, отошло на второй план. Все было просчитано точно и жестоко: одним действием убрать, не привлекая внимания, неблагонадежного пилота и придать другому, помоложе, мощный стимул. Так все и случилось.

Узнав об этом, Кэсс несколько дней продумывала формулировку прошения об отставке, но потом пришел новичок, Рон Анэро, и их отправили на учения, и там Рон едва не гробанулся, не справившись с управлением. Ему по-настоящему не повезло, при падении он тяжело повредил позвоночник, и медики все тянули с ответом, сможет ли он вернуться в строй. Кэсс неделю навещала его в лазарете, стараясь подбодрить почти раздавленного страхом больше никогда не сесть за штурвал, едва знакомого еще мальчишку, и поняла во время этих коротких визитов, что об отставке речи быть не может. Как ни крути — не сможет она бросить весь этот молодняк. А параноидальную мысль, не подстроено ли и это нарочно, она старалась от себя отгонять. Иначе получалось, что мальчишка пострадал из-за нее.