Евгений Закладный - Звездная рапсодия

«Час от чесу не легче!» — подумала Лена, осторожно кладя трубку. В самом деле, не продолжается ли еще этот сон? Сон...

Она снова подошла к зеркалу.. Секунда, вторая... И вдруг чего-то испугалась: вот сейчас все может начаться сначала: ее изображение оживет, примется действовать самостоятельно. А что там, в машинке? Интересно...

Лена подошла к журнальному столику, взяла исписанные листы, пробежала их по диагонали. Все правильно, все на месте. Даже исправления фломастером — торопливые, с нажимом... Значит, что-то все-таки было? И этот разговор с собственным отражением? Мистика да и только! Теперь еще этот «Черный принц». Конечно, она немало слышала об этой диковине, и теперь память услужливо подсовывала ей наиболее информативные сведения, но в каком-то новом, неожиданном ракурсе. «Черный» — это по аналогии с кибернетическим тердлином «черный ящик», о котором известно только то, что есть у него вход и выход, но о том, что делается внутри — аллах ведает. А почему «Принц»? Наверное, заносчивость: ни на один сигнал землян отвечать не желает. Задается в общем-то. Почему? Не пришло время для разговора? А теперь вдруг пришло? Раз уж приглашают...

Несколько лет назад один из любимых писателей-фантастов Лены выступил со статьей в альманахе научной фантастики — «Что летает над Землей?» Статью прочли многие, но поскольку напечатана она была в этом сборнике, мало кто отнесся к ней всерьез: так, «может быть, а может и не быть». Автор — изобретатель, писатель, ученый.

Ему, как говорится, гипотезы строить сам бог велел... Но Лена как-то сразу поняла, почувствовала: это нечто гораздо большее, чем просто научная гипотеза. Она будто прикоснулась к краешку какой-то громадной Истины и потому бросилась на поиски дополнительной информации, переворошив горы литературы, имеющей отношение к вопросу.

Но, к сожалению, не нашла ничего нового-квинтэссенция собранной информации уже содержалась в статье этого писателя. А потом — потом заела текучка: нужно было готовиться к дипломной par боте и соревнованиям в авиаклубе, поддерживать отношения с давними друзьями, чтобы не прослыть белой вороной или гордячкой, работать.

— Когда только ты все успеваешь? — удивлялись знакомые. Многим, очень многим из них недоставало времени на самое главное; на то, чтобы расти.

Их заедало совсем другое: быт. Лена в ответ только посмеивалась: а я ведь давно живу при коммунизме!

— Ну, даешь! До коммунизма нам еще — ого-го-о...

— Так это ж — вам, — подшучивала над ними девушка. — А я — уже тут. — И объясняла: каждый сам для себя делает из своей жизни рай или ад. Люди иной раз очень даже сильно расстраиваются и теряют трудоспособность, здоровье из-за того только, что у кого-то появилась какая-то модная, штуковина, а у них пока нет..

— Но ведь это всего лишь прихоть, псевдопотребность, не так ли? — спрашивала Лена. — Вы слишком часто вспоминаете, чего у вас нет: дачи, машины, своего вертолета, лишних комнат... Что вы не можете себе иной раз позволить есть то, что вам хочется! Вы не можете никак почувствовать себя счастливыми, хоть у вас есть и пища, и приличная одежда, и надежная крыша над головой, и в будущем вам не грозит ни безработица, ни нищета... Так вот и получается, что всe эти псевдопотребности портят вам жизнь, связывают вас, отнимая самое драгоценное, что есть у человека, — его внутреннюю свободу... И тут она обычно (если беседа развивалась необходимое количество времени) оставляла шутливый тон, начинала употреблять все более жесткие, колючие слова. — Вы позволили вещам поработить себя, забыли о своей человеческой сущности, о своем назначении! Вся история человечества — это стремление к освобождению от второстепенного во имя главного. Когда обезьяна впервые взяла в лапы камень — неважно, для защиты или нападения, для изготовления из него орудия труда, — она превратилась в человека, освободившись от множества неудобств, сопровождающих развитие животного мира. Но вот вы, освободившись от угроз социального характера, сами себе навесили ярмо, которое не позволяет вам поднять голову, и кроме выколачивания из жизни материальных благ теми или иными способами, аь че в состоянии больше ни о чем думать по-настоящему, в полную силу! Я же считаю, что у меня есть все! Да, так, именно все для того, чтобы жить, думать и узнавать тысячи интереснейших вещей. Несколько часов ежедневно я занимаюсь общественно полезным трудом: бегаю по заданиям редакции журнала, собираю необходимую информацию. Остальное время — мое! Даже то, которое я трачу на обработку информации. Ведь работать в полную силу — значит работать творчески. Я занимаюсь литературой, спортом... Потом еще немного музыки, живописи... Разве это не коммунизм?

— Гогда зачем наращивать материально-техническую базу?

— А вот наращивать нужно! — говорила Лена. — И вовсе не обязательно довольствоваться «самым малым». Довольствоваться нужно тем, что есть и что в данный момент обеспечивает жизненные потребности, Иными словами, в своих желаниях надо бы исходить из того, чего данная личность заслуживает и что может выделить в ее распоряжение общество... В принципе только две вещи удовлетворить невозможно: информационный голод и прихоти. Какой бы мощной ни была материально-техническая база, как бы широко и полно ки удовлетворяла она потребности людей, она никогда не сумеет удовлетворить все их прихоти, их псевдопотребнoсти. Значит, нужно пoстарaться прoсто исключить их, научиться бороться с желаниями иметь то, что «можно, но не очень нужно.». В этой борьбе больше всего помогает человеку стремление удовлетворить свой информационный голод: прихоти отступают на задний план автоматически, а потом и вовсе атрофируются... Нет, в коммунизме хорошо, друзья! Вы только попробуйте...

Глядя на Лену, никто не сомневался в том, что ей не просто хорошо, а даже отлично живется. И многие пытались следовать ее совету, пробовали. Но далеко не у всех и не сразу получалось. Наверное, слишком крепко сидела еще в людях эта позорящая достоинство человека привычка — оценивать других людей по чисто внешним признакам, судить о них по количеству и качеству личного имущества: «По одежке вcтречают.» А вот что касается второй части пословицы, так она интерпретировалась несколько иначе: «Умная у него голова, жaль только, дураку досталась!.

Резкость и оригинальность, бескомпромиссность суждений быстро привела к тому, что вокруг Лены не осталось равнодушных: ее любили до обожания или ненавидели. Она легко и просто дружила с людьми, почти всегда «приходилась ко двору», и нередко случалось так, что, добившись с превеликим трудом аудиенции у кого-либо из маститых, — «только десять минуток, это же для молодежного журнала, для вашей смены!» — она оставалась на час и более, вступала в ожесточенные споры, после чего, как само собой разумеющееся, следовало приглашение «посидеть в домашнем кругу за чашечкой кофе» или же «в воскресeнье к нам на дачку милости просим, по грибам — для здоровья весьма полeзно...» Конечно, немалую роль игрaлa и ее броская красота, обаяние, В этом отношении Лена лгалa себе, как не умела лгать другим. В то же время она отлично разбиралась и понимала когда ее принимают всерьез, а когда...