Ариадна Громова - Поединок с собой

Он вспомнил, как в прошлом году, ища приятеля, который поселился неподалеку от кладбища Отейль, попал в путаницу кривых переулков с именами Буало, Расина, Корнеля, Вольтера, Мольера и, озадаченный этим скоплением великих, не сразу вспомнил, под чьей же сенью обитает чудак приятель: Корнеля или Расина…

Что-то смутно беспокоило его, пока он лениво шагал, засунув руки в карманы своей серой куртки. Куртка была сильно поношена, но все же сохраняла элегантный вид. Он нарочно выбирал что-нибудь попроще и победнее, когда шел к профессору Лорану: ведь он провинциал, да еще и безработный. Но Роже все считает чересчур шикарным – и эту куртку, и плащ, совсем обыкновенный дождевик, и туфли, и, уж конечно, то, что он, Раймон, носит нейлоновые рубашки. «Но тут уж дудки, так далеко я не собираюсь заходить в маскировке: рубашка у меня должна быть чистой, а этого можно добиться только с нейлоном – выстирал под краном и опять надел… Впрочем, что удивительного, ведь Роже и Альбер – самые настоящие безработные, без всякой маскировки… От них до сих пор несет ночлежками, людским потом, пылью, дождем… черт знает чем. Нет, это мне только кажется, ведь они сразу начали мыться и чиститься, как попали под крышу, а Роже чистоплотен, как кошка, и к тому же из кожи вон лезет, чтоб понравиться Луизе… Да, Луиза… Что она скажет завтра Пейронелю? Женщины все-таки народ ненадежный, даже самые лучшие из них…»

Теперь Раймон понял, что беспокоило его все время после разговора с Пейронелем. «Да, запутанный узел… Но что она может, в сущности, сказать обо мне плохого? Решительно ничего… Однако если Луиза признается Пейронелю, что любит меня, и старик, со свойственной ему энергией, начнет устраивать счастье своей любимицы… От Пейронеля не отвертишься… Да, но и это, если подумать, не так плохо: мощная поддержка обеспечена, пока жив Пейронель, ну, а Луиза… что ж, ведь я ее люблю, не так ли?»

Он повернул назад. На авеню Моцарта ему загородила дорогу тоненькая элегантная девушка с густой копной черных волос.

– Не узнаешь?

– Узнаю, Нинетт, – улыбаясь, сказал Раймон. – Ты что же, район переменила?

– Нет, я тут случайно. Свободен?

– К сожалению, занят. Да ты и без меня заработаешь достаточно. Выглядишь как звезда Голливуда.

Раймон смотрел на Нинетт с удовольствием: она и в самом деле выглядела шикарно и была совсем молода. Неплохо бы после всей этой адской кухни профессора Лорана провести вечер с такой красоткой… и деньги есть. Да нет, куда там! Раймон вздохнул.

– Желаю удачи, малютка! Завидую тому, кто оплатит твой сегодняшний ужин!

Нинетт расхохоталась, показав ослепительно белые зубы, и медленно пошла по авеню Моцарта. «Ладно, у меня впереди и это, и многое получше этого! – сказал себе Раймон. – Мне только двадцать пять лет!»

– …Как я выгляжу, Дюкло? – спросил профессор Лоран.

Альбер одобрительно кивнул. Сегодня профессор Лоран выглядел лучше, заметно лучше. Теперь уже видно, что Мишель добился-таки успеха: перелом наступил.

– Я думаю, вы скоро сможете выходить в сад, – сказал Альбер. – Но пока не вставайте.

– Да уж, я слушаюсь Мишеля… Дюкло, вы все прочли? – Он указал на записи Мишеля.

– Да. Это необычайно интересно.

– Еще бы! Единственный в своем роде документ. Я сам ничего подобного не ожидал. От запоминал, даже не понимая: ведь эти разговоры не выдумаешь. Да и наши разговоры с Сент-Ивом прямо-таки законспектированы… – Профессор Лоран слегка прикусил нижнюю губу и пробормотал деланно равнодушным тоном:

– Вы, очевидно, поняли из этих записей, что моя жена, активная участница наших опытов, разошлась со мной. Причины тут другие, чем можно судить по отрывочным записям Мишеля, но… да, в общем, все равно! Так или иначе, а это случилось, и, надо признаться, совершенно неожиданно для меня… – Он помолчал. – Но я не об атом. Пойдите сегодня после обеда к Шамфору, попросите его прийти ко мне. Мне нужно поговорить с ним о заказах… Кое-что, видимо, придется изменить… Мишель! Франсуа! – позвал он.

Подошли Мишель и Франсуа. Они остановились, выжидательно смотря на профессора.

– Я решил делать тебе операцию, Франсуа, – сказал профессор Лоран. – Ты получишь возможность говорить. Ты хочешь говорить?

Франсуа поспешно кивнул своей большой круглой головой. На темном лице его проступило нечто вроде улыбки. Альбер смотрел на него с симпатией. Этот неуклюжий, но умный и обычно очень добродушный силач нравился ему больше всех обитателей лаборатории. Мишель уж слишком деловит и точен, как автомат, и совершенно лишен всяких эмоций, если не считать властолюбия; Поль и сначала-то был полуидиотом, а сейчас и вовсе невменяем, а Пьер – лишь уродливое подобие человека. Действительно, как хорошо было бы, если б Франсуа научился говорить!

– Заодно я сделаю тебе новое лицо, – сказал профессор Лоран. – Ты должен выглядеть хорошо.

Франсуа опять закивал, соглашаясь.

– Ему все равно, какое лицо, лишь бы научиться разговаривать, – произнес Мишель, слушавший все это с неодобрительной гримасой.

– Но ты-то понимаешь, что ему нужно лицо? Кстати, не хочешь ли ты тоже получить новое лицо?

– Я? – Мишель недоумевал. – Но зачем же? Ведь у меня лицо вполне правильное.

– Слишком правильное, в том-то и дело. Но ты этого не понимаешь.

– Я действительно не понимаю, как может что-нибудь быть слишком правильным. Я думаю, вы опять шутите… Но когда же вы рассчитываете сделать операцию? Ведь вы еще очень слабы.

– Через неделю! – бросил профессор Лоран тоном, не допускающим возражений. – Я к этому времени поднимусь. Отдохну потом, вместе с Франсуа будем лежать, и ты нас будешь лечить.

– Это неправильное решение, – строго сказал Мишель. – Операция очень сложна и тяжела, вы не справитесь.

– Не беспокойся. Я справлюсь.

– Потом – Поль. Запах крови, вся обстановка операции может очень тяжело повлиять на него. Он ведь все время боялся операции, с этого и началось все.

– Полю придется дать снотворное. Можно даже сделать укол Т-24. Прошло уже много времени, вся доза давно уже выведена из организма.

– Пьер тоже опасен. Наконец, я сам боюсь операции.

– Ты? Но ведь тебе я не буду делать операцию, раз ты не хочешь!

– Я знаю. Но я боюсь, что, когда вы будете делать операцию Франсуа, со мной случится приступ.

Профессор Лоран разозлился:

– Мишель, не говори глупостей! Не запугивай меня! Ничего с тобой не случится! И операцию необходимо сделать, ты же знаешь!

– Надо делать ее позже.

– Не надо позже. Надо через неделю. И я сделаю ее через неделю. Как только Шамфор добудет мне все необходимое.

– Я еще раз предупреждаю вас, что это может привести к катастрофе. Советую отложить операцию.