Роберт Мак-Каммон - Песня Свон

Я прекрасно выгляжу, - подумал он и едва не рассмеялся вслух. Готов сразиться со всем миром! Он подумал, что если ему теперь придется когда-либо выйти на борцовский ринг, ему уже не понадобится маска Черного Франкенштейна, чтобы выглядеть чудовищем.

И тут его стошнило, так, что тело его обмякло и затряслось, в ноздри бил сильный запах жареной ветчины. Когда болезненное состояние прошло, он отполз от этого места. Под руки ему попадалась хлюпающая грязь, доски, битое стекло, смятые банки и солома.

Он услышал мужской стон, вспомнил сожженные глаза Поу-Поу и решил, что тот лежит где-то справа от него, хотя уха с этой стороны у него не было. Судя по всхлипываниям, женщина находилась в нескольких футах прямо перед ним; маленькая девочка, если и была жива, не издавала ни звука. Воздух был все еще горяч, но по крайней мере им можно было дышать. Пальцы Джоша наткнулись на деревянную палку, и по ней он добрался до садовой мотыги. Раскапывая вокруг себя землю, он находил массу всяких предметов, банку за банкой, некоторые из них были помяты и протекали, пару расплавленных вещей, которые могли быть прежде пластмассовыми молочными канистрами, молоток, несколько обгоревших журналов, и пачек сигарет. Над их головой был свален весь бакалейный магазин, все что было на обвалившихся полках Поу-Поу. И это наверняка все это хранилось там не случайно, раздумывал Джош. Подземные парни должны были знать, что когда-нибудь все это ему понадобится.

Джош попытался встать, но прежде, чем поднялся с корточек, ударился обо что-то головой. Это был крепко спрессованный потолок из земли, досок и наверное тысяч соломин, сдавленных в одно целое на высоте четырех с половиной футов от пола подвала. О Господи! - подумал Джош. Прямо над головой тонны земли. Он решил, что у них нет воздуха, кроме как в объеме их ямы, а когда он закончится...

- Перестаньте плакать, леди, - сказал он. - Старик пострадал куда больше, чем вы.

Она тяжело задышала, как будто не ожидала, что кто-нибудь еще остался в живых.

- А где девочка? Что с ней? - волдыри на губе Джоша лопнули.

- Свон? - крикнула Дарлин. Она пошарила по земле, ища Сью Ванду. - Я не вижу ее? Где мое дитя? Где ты, Свон?

Тут ее рука наткнулась на маленькую ручку. Она была теплой.

- Вот она! О, Боже, ее засыпало! - Дарлин стала неистово копать.

Джош подполз к ней сбоку и руками вытащил ребенка. Засыпаны были только ее руки и ноги, лицо же было свободно, и она дышала. Джош отряхнул землю с ее ног, а Дарлин обняла свою дочь. - Свон? Что с тобой? Скажи что-нибудь, Свон! Ну же, давай! Поговори с мамой! - она тормошила ее, пока Свон не подняла руку и не оттолкнула слегка мать.

- Ну, не надо, - Свон говорила хриплым невнятным голосом. - Я хочу поспать... пока мы не приедем...

Джош пополз на стон мужчины. Поу-Поу свернулся калачиком и наполовину был засыпан. Осторожно Джош откопал его. Рука Поу-Поу ухватилась за рубашку Джоша, и старик что-то пробормотал, чего Джош не понял.

Он спросил: - Что? - и наклонился поближе.

- Солнце, - повторил Поу-Поу. - О Боже... Я видел, как взорвалось солнце, - он снова стал бормотать, что-то насчет тапочек в спальне. Джош понял, что тот долго не протянет, и вернулся к Дарлин и Свон.

Девочка плакала, спокойный, глубоко раненный звук.

- Ш-ш-ш, - говорила Дарлин. - Ш-ш-ш, родная. Нас ищут. Не бойся. Нас вытащат. - Она еще не совсем сообразила, что произошло, все было смутным и суматошным с того момента, когда Свон показала на щит с надписью "Поу-Поу" на Межштатном шоссе и сказала, что лопнет, если не сходит в туалет.

- Я не вижу, мама, - еле слышно сказала Свон.

- У нас все будет в порядке, родная. Нас ищут правда... - Она протянула руку, чтобы погладить дочь по голове, и отдернула ее, словно ошпарившись. Пальцы ее нащупали щетину вместо волос. - О, Боже мой! О, Свон, дочка!.. - Она боялась коснуться собственных волос и лица, но чувствовала только боль как от слабого солнечного ожога. Со мной в порядке, решила она. И со Свон тоже все в порядке. Лишь немного волос пропало, вот и все. Все будет в полном порядке.

- А где Поу-Поу? - спросила Свон. - Где гигант? - У нее болела голова, и она ощущала запах готовящегося завтрака.

- Я тут, рядом, - ответил Джош. - Старик недалеко от тебя. Мы в подвале, а его заведение развалилось и засыпало нас...

- Мы выберемся! - прервала Дарлин. - Нас скоро найдут.

- Леди, может быть это будет не так скоро. Нам нужно успокоиться и беречь воздух.

- Беречь воздух? - Паника вновь овладела ею. - Но мы дышим нормально.

- Сейчас - да. Я не знаю, сколько его есть у нас, но думаю, что скоро воздуха может стать не хватать. Нам, возможно, придется пробыть здесь долго, - решился сказать он.

- Вы с ума сошли! Не слушай его, родная! Боюсь об заклад, нас уже прямо сейчас идут откапывать. - Она стала укачивать Свон как маленькую.

- Нет, леди. - Было бессмысленно скрывать правду. - Я не думаю, что кто-нибудь собирается нас откапывать в ближайшее время. Это были ракеты то, что вылетало из поля. Ядерные ракеты. Я не знаю, взорвалась ли одна из них или что другое, но есть только одна причина, почему они вылетали. Вполне возможно, что сейчас весь мир пускает ракеты.

Женщина захохотала, но смех ее граничил с истерией.

- У вас ума не больше, чем у муравья. Кто-то же видел пожар! Помощь пришлют! Мы ведь едем в Блейкмен!

- Ну, да, - сказал Джош. Он устал от разговора и хотел воспользоваться драгоценным воздухом. Он отполз на несколько футов, подобрал местечко для своего тела. Сильная жажда овладела им, но в то же время ему хотелось еще и облегчиться. Потом, подумал он, сейчас я слишком устал, чтобы двигаться. Боль опять стала усиливаться. Мысли уносили его из подвала Поу-Поу к сожженному кукурузному полю, к тому, что могло остаться от всего мира там, наверху, и в частности вокруг них, если, конечно, началась Третья Мировая война. К этому времени она могла уже и закончиться. Могли вторгнуться русские или американцы заняли Россию. Он подумал о Рози и мальчиках, они живые или мертвые? Он может никогда об этом не узнать. - О, Боже! - прошептал он в темноте и, свернувшись калачиком, уставился в темноту.

- Ух, ух, ух... - задыхаясь заикал Поу-Поу. Потом громко сказал: Суслик в норе! Эми! Где мои спальные тапочки?

Девочка издала еще один болезненный всхлип, и Джош стиснул зубы, чтобы удержать крик ярости. Такое чудесное дитя, подумал он. А теперь умирает, как все мы умираем. Мы уже в могиле. Все подготовлено и осталось только ждать.

У него было чувство, что его положил на лопатки соперник, с которым он не собирался бороться. Он почти слышал, как судья ведет счет, хлопая по брезенту: - Один, два...

Плечи Джоша оторвались. Еще не три. Скоро, но еще нет. И он провалился в мучительный сон, в котором душу его преследовали болезненные звуки, издаваемые ребенком.