Сергей Казменко - Китеж. Сборник фантастики

Теперь вы навсегда лишены возможности посещать параллельные миры. Генеральным Директоратом установлен жесточайший порог риска. Любые сколько-нибудь существенные объемы земного пространства запрещено перемещать в чужие Вселенные. И сейчас в мирах “правой и левой руки” такими, как я, создаются из местных материалов убогие автоматические станции слежения, направляющие на Землю разрозненную и поверхностную телеметрию. Это все. Вся нынешняя наука…

Нас, роботов и андроидов, пока что охотно посылают в миры. Нами рисковать допустимо. Впрочем, до сих пор ни с кем из нас ничего дурного не приключилось. Опасности чужеродной среды мы переносим превосходно — не в пример вам, болезным.

Теперь дальше… Станции слежения зафиксировали в трех мирах Правой руки некие странные, прямо-таки необъяснимые с позиций логики события. Остается предположить, что все они — следствие применения аборигенами каких-то механизмов, приборов или веществ с “Иоганна Кеплера” — предметов, не соответствующих уровню и направленности развития этих миров. Конечно, может статься, дело совсем в другом. Но мы обязаны проверить такую возможность. Ведь обломки станции, затерявшиеся где-то в мирах, — непреложный факт. И Генеральный Директорат отдал приказ: обнаружить их и во что бы то ни стало уничтожить.

Вот это, в общем-то, и все. Сегодня четверг, пятнадцатое октября. Я уже совершенно готов к употреблению. Вам осталось взять консервный нож и вскрыть банку… Ха-ха! Виктор иногда нехорошо шутит, но мне эти шутки нравятся. Они отражают мое видение мира. Ведь я — только потенциально слепок с донора, а кинетически — в значительной степени гражданин Ступин и все другие мои учителя. Но Виктор Ступин — в первую очередь.

В это туманное, какое-то скользкое даже утро я обязан был получить на космодроме последние наставления и вылететь на “Трамплин”, где меня дожидался нуль-транспортник. Я, конечно же, могу быть пунктуальным (часы всегда тикают во мне), но не хочу. Должен же я хоть чем-то отличаться от себе подобных. Я тоже хочу иметь свои слабости. Ведь человек, как я давным-давно понял, только слабостями своими и выделяется в животном мире.

Итак, я пришел с трехминутным опозданием. Открытая всем ветрам обзорная площадка, где обычно толпятся встречающие и провожающие, на сей раз была пустынна. Виктор Ступин, как видно, уже давненько дожидался меня. Он поеживался при порывах ветра, который разгонялся над равниной летного поля и время от времени отчаянно бросался на штурм здания космовокзала. Новомодная тонюсенькая курточка Учителя ничуть не спасала, а ведь я прекрасно помню грандиозную рекламу этого чудо-материала. Люди любят словесную трескотню.

Виктор обернулся, глаза его смотрели с укоризной. Он вытащил из кармана руку и выразительно постучал по часам. Я хотел было ограничиться разведением рук, потом все же пояснил:

— Опоздал поезд. — Это была наша старая шутка.

— Вакуум в туннеле что-то загустел, — кивнул Виктор, и тут же укоризненные огоньки погасли. — К делу, Иван Иваныч. Последнюю телеметрию ты сейчас увидишь. Компьютер всего час назад выделил ее из пленок высотного облета. Телезонд заснял каким-то чудом.

Он раскрыл ладонь, и на ней заплясало чуть размытое цветное изображение. Цепочка десантных кабин, растянувшаяся по небосклону, на мгновение замерла в воздухе. Напряглась, пружиня в восходящих воздушных потоках. Потом парашютные стропы начали рваться, шелк затрещал и пополз. Почувствовав свободу, кабины закувыркались и стремительно понеслись к Земле. И ее упругая от ночной прохлады грудь приняла их, расцветя на мгновение красновато-желтыми вспышками взрывов. Изображение погасло.

— Под впечатлением этих кадров Генеральные Директорат на экстренном заседании изменил формулировку твоей задачи: уничтожить обломок “Иоганна Кеплера” хотя бы и ценой жизни… Ты не ослышался.

— Бедный-пребедный андроид, — я криво усмехнулся. А перед глазами у меня все еще были несущиеся в огонь черные точки кабин.

— Не паясничай! — вспыхнув на секунду, прикрикнул Виктор. Дольше он на меня злиться не мог. — Твоя жизнь не менее ценна, чем моя.

— Это ты так считаешь. Впрочем, я даже дороже стою. Я ценнее тебя, Учитель, потому что оплачен не любовью, а безумными деньгами…

— Перестань! — Ступин сегодня был явно в расстроенных чувствах. — С такими мыслями нельзя лететь. Раньше я что-то не замечал за тобой пессимизма. Трусишь?

— Это ты зря, Учитель. — Я обиделся и заговорил с нарочитым тьму-тараканским акцентом: — Иван Иваныч — орел. Его голыми руками не возьмешь.

Учитель через силу улыбнулся. Его тревога объяснима и простительна. Еще бы: посылает свое детище к черту в пасть… Потом, собравшись с мыслями, Виктор продолжил:

— У тебя прекрасная память, но все же напомню: ты не имеешь права нанести никакого вреда аборигенам. Даже если будет ясно, что перед тобой последняя сволочь. Это их внутренние дела. Их болячки… Зато все земное — в твоей юрисдикции. Тут ты — хозяин-барин.

— А если?.. — я не договорил.

— Не может быть, — Ступин покачал головой.

Над полем вспыхнуло багрово-зеленое зарево, раскрасив все вокруг в два цвета. Дав прощальный салют, транссистемник ушел куда-нибудь к Сатурну. Похожий в этот момент на клоуна, разноцветный Виктор пристально смотрел на меня.

— Теперь дальше… Ты знаешь, как называется мир Пэ-семь на нашем жаргоне?

— Грязи.

— Вот именно. Не забывай о грязепадах. Не бравируй, не лезь на рожон. — Ступин напоминал сейчас мамашу, отправляющую свое дитятко за тридевять земель. Этакая квохчущая клуша.

— Боишься, что запачкаю позитронные мозги?

— Не ершись. Я постоянно меряю тебя человеческими мерками, совершенно забывая, что ты обскакал нас по всем статьям… Ну, пора. До свидания, Иван Иваныч.

Виктор подтолкнул меня к двери, отвернулся, чтобы я не видел его лица. И я, сделав поворот на сто восемьдесят градусов, зашагал на контроль.

Подкидыш не спеша шлюзовался в “Трамплине”. А я тем временем сидел в противоперегрузочном кресле, продолжая размышлять над последней телеметрией. Гибель десанта в Западном Ассовире выглядела чрезвычайно подозрительно. Почти мгновенное поражение трех дюжин кабин. И это при том, что на Грязях самым мощным оружием остаются, слава богу, реактивные снаряды с термитной начинкой. Эксперты “Полимира” только разводят руками. Я уверен, они просто-напросто боятся предполагать худшее. Во всяком случае, на “Иоганне Кеплере” было достаточно машин, в принципе способных убивать.