Владимир Щербаков - Фантастика 1977

Дежурная улыбнулась мягко, устало.

— Но зато любят другие…

— Вот именно. И потом просто интересно собирать. Тихая охота. С азартом, с удовлетворением древних инстинктов.

— Возможно… Хорошо, я подумаю. Если не задержит пурга, завтра утром ваша белка получит все необходимое. — Дежурная помолчала, вглядываясь в Андрея. — Значит, у вас все в порядке?

— Да.

— А мне кажется, что не все…

— Почему?

— Вы слишком обрадовались белке. Вам еще не надоело одиночество?

— Нет.

— Верю. Но имейте в виду, весной человека, как птиц, тянет… Тянет то ли в дальние края, то ли, наоборот, в родные места. Вы знаете это ощущение?

Он рассмеялся.

— Наоборот. Сейчас я озабочен только подготовкой к севу. А вас не тянет?

— Тянет, — очень серьезно ответила женщина. — Но в мои дальние края я не попаду.

— Почему? В наше время…

— Именно в наше, — вздохнула она. — В будущем может быть. А сейчас… Нет.

Она говорила это так, что у Андрея пропала всякая охота вести этот разговор с подтекстом, а тем более шутить.

— У вас что-либо серьезное?

— Да. Так вот, Андрей Николаевич, меня предупредили, что через десять минут начнется кольцевая связь традевала. Приготовьтесь. Не сомневаюсь, что вы сумеете постоять за себя.

— Почему постоять? — удивился он.

— Кольцовка бывает не часто, а я дежурю уже давно…

Она выключилась не прощаясь, и это не то что обидело, а озадачило Андрея. Что-то он сделал не так. Во всяком случае, его легкие ухаживания не приняты. Так что тщеславие, с которым он относился к дежурной, оказалось явно необоснованным.

И не нужно обольщать себя — одиночество есть одиночество. Ты хотел его. И ты получил. Так почему же тебе грустно?

Он походил по комнате, включил традевал и стал ждать.

Потом поднялся, налил кофе, взял печенье и устроился в кресле, включив программу повторных радионовостей — целый день он не знал, что же произошло в мире.

Дикторы рассказывали о встречах министров и глав правительств, о севе в далеких южных областях, подчеркивая, что в этом году наплыв добровольцев на полевые работы настолько велик, что постоянные дежурные сельскохозяйственных предприятий обратились к гражданам со специальной просьбой — переключить свою энергию на ирригационные работы в пустынях и полупустынях.

«Что же, — подумал Андрей, — людей понять можно: весной в поле на ветерке поработать до устали — одно удовольствие. Один только запах оттаявшей земли чего стоит!» И он опять стал думать о тех днях, когда и ему придется пустить свой трактор и вдыхать ни с чем не сравнимый запах земли.

— Андрей Николаевич, — сказал Артур Кремнинг. — Вы готовы вступить в беседу?

Андрей очнулся. Прямо перед ним было лицо Кремнинга с тонкими, в меру изогнутыми губами, вполне приличным носом и серыми холодновато-язвительными глазами. Лицо аскета и ученого.

— Здравствуйте, — привстал Андрей. — Я не знаю еще темы нашей беседы.

— Странно… — поморщился Кремнинг. — Я полагал, что вы догадаетесь.

— Моя работа? — не совсем уверенно и, должно быть, потому слегка краснея, спросил Андрей.

— А что же еще? Пока вы бегаете за романтикой, идеи живут и развиваются.

— Тогда… Тогда почти готов.

— Почему почти? — опять поморщился Кремнинг.

— Потому что мои идеи подморожены и еще не оттаяли, — ответил Андрей. Он уже овладел собой и мог позволить себе удовольствие подпустить шпильку: ведь именно Кремнинг окончательно добил его работу.

— Жаль. А я надеялся, что в одиночестве они у вас расцвели. Но дело не в этом. Мы тут без вас кое-что пересчитали, провели кое-какие опыты и, главное, по-деловому связались с целым рядом заинтересованных стран. Так что картина несколько изменилась, и я хочу, чтобы вы осмыслили ее. До включения международного кольца у нас есть три минуты. Вы хотите послушать информацию?

— Разумеется.

— Так вот, индусы все еще колеблются. Они не знают, как поведут себя в таком случае массы арктического воздуха. Обратная, так сказать, связь. Должен вам сказать, что эта существенное возражение. Кроме того, по-видимому, их страна еще не готова к таким изменениям. Японцы возражают довольно категорично. Их беспокоят тайфуны. Их можно понять.

— Но ведь природа тайфунов…

— Вы хотите сказать, что наши работы на них не повлияют?

— Вернее, почти не повлияют. В данном случае следует считать и считать.

— Вы по-прежнему придерживаетесь своей теории образования тайфунов?

— А разве она опровергнута?

— Но…

— Она не подтверждена экспериментально, это верно. Но наблюдения в целом верны. Это знаете и вы и японцы. Все дело в океанском вулканическом поясе.

— Понимаете, Андрей Николаевич…

— Вы хотите сказать, что цунами не всегда сопровождает тайфуны и наоборот? Такой разрыв вполне оправдан. Морское землетрясение неминуемо порождает вертикальные перемещения воды. Следовательно, холодные, Придонные воды поднимаются вверх и охлаждают воздух. Разность температур порождает движение воздушных масс и изменение давления. Создаются условия для зарождения тайфунов. Если в это время происходит новое землетрясение, тайфун совпадает с цунами. Но это вовсе не обязательно.

Кремнинг поморщился.

— Все это известно, и тем не менее… Тем не менее мы не можем быть уверены в том, что проникновение горячего и влажного океанского воздуха на север не вызовет каких-то нам еще неизвестных явлений. В данном случае возможно влияние такого огромного количества внешних и внутренних факторов, что… что мы еще не можем рисковать…

— Тогда зачем же нужна кольцовка?

— Но мы уже можем готовиться к риску, — твердо сказал Кремнинг. — Вот почему я очень прошу вас, Андрей Николаевич, не столько спорить, сколько слушать. Вы отдохнули, мозг очистился от всяких наносов. В нем, надеюсь, сейчас сидит только одна чистая идея. Присмотритесь к аргументации — ведь мы-то как раз находимся в очень тяжелом состоянии: наши мозги засорены спорами и сомнениями. Договорились?

— Н-ну… если так, — смутился Андрей.

В конце концов, Кремнинг прав. И то, что Артур сам, без его просьбы, все-таки ведет это дело, характеризует его…

А, да шут с ним, как оно там характеризует! Кремнинг — настоящий ученый: волевой, сильный, и если он суховат, так у каждого свой характер. А дело-то, в конце концов, общее.

Чего ж обижаться? Посидим послушаем. Может быть, что-нибудь и придумаем. Не сейчас, так после…

Кольцевое совещание по традевалу началось как обычно.

Его участники представились друг другу, хотя особой нужды в этом не наблюдалось. Все или почти все знали, кто есть кто.