Артур Ярин - Откуда в небе лошади (рассказы)

Надеемся, скоро будем.

Ясна собралась на удивление быстро, и мы, закрыв за собой дверь, пошли догонять мадам Менс, тем более что это было несложно. Со своим решительным шагом, но хлопотливым характером она ушла не далеко.

- Мадам Менс, подождите! Мы с вами!

- Вот и хорошо! Возьмем их тепленьких! - злорадно сказала она и еще решительней зашагала в сторону Дубового Леса.

Я держала Ясну за руку, а Ясна держала в руке наш походный магический мешочек, в котором мы берем с собой самое необходимое в долгих странствиях: соль, спички, пачка печенья, волшебный порошок для восстановления сил под названием "Эх, раз, еще раз!", талисман от насекомых, косметика, бинт и обезболивающая настойка "Держись!", подзорная труба, гадательные камушки, экстренный запас денег и три корочки хлеба. Хотя на первый взгляд может показаться, что все это должно занимать много места, но это не так - сумочка маленькая, ее можно поместить в двух ладошках, ведь это все-таки предмет магический!

Мы семенили за мадам Менс в потемках. Уже давно вечер сменился ночью, а мы все шли и шли, не проронив ни слова. Хорошо еще, что мадам Менс шла впереди и ровняла своим уверенными шагом сугробы, иначе бы мы в них просто-напросто утонули, так как роста мы были миниатюрного, подарочного, так сказать. Но при этом идти в молчании было как-то жутко, и я решила разговорить нашу спутницу.

- Мадам Менс, а идти еще далеко?

- Нет. Не очень.

- Скажите, а у вас никогда с Янатом не возникало ссор или каких-нибудь конфликтов?

- Ссор? Нет. Правда, были иногда некоторые недоразумения. Это когда он отказался учиться играть на скрипке, но я потом убедила Яната, что это крайне необходимо для маленького интеллигентного мальчика.

- А чем он еще занимался, кроме... игры на скрипке?

- О, мой мальчик еще учился играть на фортепиано, учил несколько языков, ходил на уроки правильной речи, в кружок юного математика, в студию банных танцев, в коллектив любителей классической живописи, в школу гармоничного развития, ну и, конечно же, на дополнительные уроки по всеимперской литературе и по выходным занимался с репетиторами по магии.

- И что, это все ему нравилось?

- Нравилось? Не знаю, наверно. Мы как-то об этом с ним не говорили, вы же видите, его день занят до предела, времени на разговоры, не касающиеся учебы, у нас не было.

- А когда же он практикуется в магии?

- В свободное от всего остального время.

- Простите, - вмешалась в разговор Ясна, - а друзья у Яната есть?

- Друзья? Нет, я категорически против друзей, они отвлекают ребенка от процесса его гармоничного развития.

- А Янат после себя не оставил никакой записки?

- Оставил.

- ОСТАВИЛ???

- Да, оставил.

- Что же вы раньше не сказали?!

- Вы не спрашивали. Разве это важно?

- Конечно!!! Что было в записке?

- Да вот она.

Мадам Мене достала из внутреннего кармана своей ежиковой шубы сложенный втрое листок бумаги и протянула мне:

- Читайте.

Я развернула листок и прочла написанное красивым и уже совершенно недетским почерком:

Дорогая мама, не скучай.

- Да, не густо.

- А вот, кстати, и братство! - воскликнула мадам Менс и ускорила шаг.

На горизонте показался лес. Между деревьев размещались десятка два палаток, они располагались кругом, в центре которого горел костер. До нашего слуха донеслась песня вперемешку со смешком.

Ну вот, мы на месте. Главное - сдержать мадам Менс от террористической манеры ведения переговоров.

ПЛАМЯ КОСТРА, СТРАСТЬ И ПРОЧИЕ СТРАСТИ

А ночью жгли костры и плакали особенно жалобно.

И. Ильф, Е. Петров

Мы подошли ближе к сидевшим у костра. Заслышав наши шаги, Лесные Кролики настороженно притихли - перестали петь и смеяться. Они выжидательно смотрели на незваных гостей, то есть на нас.

- Добрый вечер, мадам Менс, - поздоровался один из сидевших у костра.

На фоне остальных ребят, возраст которых колебался в рамках от девяти лет до двадцати, он выглядел постарше. Было ему не намного больше, но чувствовалась в нем какая-то неугасимая взрослость, когда ты понимаешь, что ничего уже никогда не поймешь, а жить все-таки надо.

Был он одет в какую-то поношенную курточку и до неприличия затертые штаны. Волосы тонкими прядями ниспадали на колени и были в трех местах перевязаны цветными ленточками. Небольшая бородка его от нечастого мытья была закручена поросенковым хвостиком.

- А, это ты, Трун, - поздоровалась Менс с мальчишкой. Очевидно, они уже имели счастье быть представленными друг другу.

- А кто это с вами? - спросил другой мальчик, примерно такого же возраста, уровня интеллекта и фасона одежды, как Трун. Единственное, что отличало его, так это отсутствие бородки и длинных волос, которые вполне компенсировались идеально выбритым черепом, татуировкой на левом ухе и серьгой в правой ноздре.

- Это, милый мой Блюм, волшебницы! - ответила, словно пригвоздила, мадам Менс.

Следует отметить, что Менс до сего момента вела себя в общем-то вежливо, если не считать отсутствия мягкости в голосе. Со стороны же молодого поколения наблюдалась неподдельная заинтересованность мной и Ясной.

- Присаживайтесь, - пригласил нас к костру Трун, и ребята раздвинули свой тесный круг.

- Угощайтесь! - проговорил Блюм и протянул нам два жареных лопуха.

Да, вот, значит, как выглядят эти два мальчика, которые ввели общественность Верхних Пенок в такую панику.

- Я не поужинать пришла сюда, а поговорить! - выкрикнула Менс, отказавшись присесть на предоставленное для нее место.

- О чем?

- Где мой сын?! Отвечай, а не то...

- Но мы же уже говорили, что не знаем, куда он подевался. Мы же не няньки ему!

- Если ты сейчас не признаешься, где мой сыночек, то они, - Менс указала в нашу сторону, - превратят тебя в скунса!

Кто-то из девочек взвизгнул, а из мальчиков - хихикнул.

- Подождите, - прервала я праведный гнев мадам Менс. - Не стоит начинать беседу с угроз. Давайте поговорим более дружелюбно.

- Давайте! - тут же согласился Блюм, кося левым глазом на Ясну.

- Нет! - снова закричала мадам Менс. - Мне не о чем говорить с этими отбросами Верхних Пенок! Пусть признаются, а то я и без колдовства сооружу им шишки между глаз!

Я поняла, что без рукоприкладства и кровопролития мадам Менс при любом исходе разговора не уйдет. Поэтому ничего не оставалось, как превратить ее в мотылька, что я, признаться, с великим удовольствием и сделала. Мотылек недоуменно помахал крыльями, но тут же от мороза впал в спячку. Я аккуратно положила его к себе в карман тулупа и посмотрела на обомлевшую от неожиданности и чуда публику. Ребята сидели, разинув рты, глаза и уши.

В это время Ясна, увидев книгу у одного из мальчиков, сидевшего напротив нас, подошла к нему: