Филип Фармер - Сказочный корабль (перевод М. Ахманова)

Джон фыркнул с отвращением. В свое время он и Сэм Клеменс вели длительные споры относительно прав народа.

— Есть еще одно дело, — сказал Лотар, усмехаясь, но со скрытым раздражением в голосе. — Хаскинг просит, чтобы мы разрешили Файбрасу посетить Пароландо. Файбрас особенно интересуется нашим самолетом.

Джон взорвался снова:

— Он хочет послать к нам шпиона!

— Не думаю, — сказал Сэм. — Файбрас возглавляет штаб Хаскинга. Он инженер и, если не ошибаюсь, имеет степень доктора физики. Как вы нашли его, Лотар?

— Он произвел на меня большое впечатление, — ответил фон Ритгофен. — Он родился в 1974, в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Его отец был черным, а мать — наполовину ирландка, наполовину индианка. Он был во второй партии, высадившейся на Марс, и первым достиг орбиты Юпитера...

Холодок пробежал по спине Сэма. Люди сумели это сделать, подумал он. Они высадились на Луне и достигли Марса... Жюль Верн и Уэллс были правы! Фантастично — но не более фантастично, чем этот мир.

— Мы рассмотрим этот вопрос сегодня на Совете, Джон, — сказал Сэм. — Если, конечно ты не возражаешь. Мы проведем выборы еще одного, временного советника. Что касается меня, то я отдаю свой голос Айзи Каберу.

— Был ли Кабер рабом или нет? — спросил Лотар. — Я не знаю этого. Хаскинг сказал, чтобы мы не вздумали прислать к нему кого-нибудь вроде дядюшки Тома.

«Ставший однажды рабом остается рабом навсегда», — подумал Сэм. — «Даже когда раб восстает, убивает или гибнет сам — в знак протеста против рабства — он все равно не думат о себе как о свободном человеке. Он был рожден и воспитан в мире, пропитанном гнилым духом рабства, и каждая его мысль, каждое движение несут неистребимый отпечаток рабства. Кабер родился в 1841 в Монтгомери, Алабама, он научился читать и писать, он служил секретарем в доме своего хозяина и убил его сына в 1863, он бежал на Запад и стал ковбоем, а потом — шахтером. Он погиб от копья индейца сиу в 1876; бывший раб был убит человеком, который не желал становиться рабом. Кабер в восторге от этого мира, потому что здесь никто не пытается снова обратить его в рабство. Но он раб — раб в собственном сознании, в реакциях своих нервов. Хотя он высоко держит свою голову, при свисте хлыста он покорно склонит ее — раньше, чем он поймет, что делает...»

Зачем, для чего человек снова возвращен к жизни? Души людей, мужчин и женщин, несут неизгладимую печать их прежнего земного бытия, и этот тягостный груз нельзя снять — никогда и ничем. Сторонники Церкви Второго Шанса заявляли, что человек может измениться — измениться полностью. Но они были всего лишь группой мечтателей, одурманенных Жвачкой Сновидений.

— Если Хаскинг назовет Кабера дядюшкой Томом, Кабер убьет его, — сказал Сэм. — Я считаю, что мы должны послать Кабера.

Джон кивнул головой. Хитрая усмешка скользнула по его губам. Сэм бросил взгляд на водяные часы.

— Наступило время инспекционного обхода. Прошу извинить меня, Джон, я буду готов через несколько минут, — Сэм уселся около своей конторки, чтобы закончить записи в дневнике.

Это дало возможность Джону первым выйти из дома, как подобало бывшему королю Англии и доброй части Франции.

Сэм догнал группу, включающую Джона и шестерых членов Совета, около химической фабрики. Они постарались как можно быстрее миновать фабричную территорию. Даже гиена извергла бы свой завтрак, вдохнув сложную смесь запахов от азотной и серной кислот, от продуктов перегонки древесины в спирт, ацетон, креозот, от чанов с формальдегидом и человеческими экскрементами. Затем советники были поджарены и оглушены на железоплавильном заводе и в кузнечных мастерских. Они покрылись белой пылью на фабрике, перерабатывающей известняк. На их волосах осели хлопья сажи от гончарных печей. На алюминиевом заводе они были снова поджарены, оглушены и осыпаны пылью.

Оружейная мастерская, расположенная на вершине холма, в данный момент не работала. Если не считать отдаленных шумов, здесь было спокойно. Вид, который открывался отсюда, никто не назвал бы идиллическим. Перекопанная земля, спиленные деревья, черный дым от заводов и фабрик, застилающий горы...

Ван Бум, уроженец конца двадцатого века, наполовину голландец, наполовину зулус, главный инженер Пароландо, встретил их. Это был высокий человек с темно-бронзовой кожей и курчавыми волосами. Его рост достигал шести футов трех дюймов, а вес — двухсот пятидесяти фунтов.

Он радушно приветствовал Сэма и, с холодной вежливостью, Джона, но не улыбнулся,' как обычно.

— Работа выполнена, — заявил он, — но я хотел бы высказать некоторые соображения. Эту штуку можно рассматривать как превосходную игрушку; она выглядит довольно устрашающе, способна наделать много шума и убить человека. Но в целом она излишне расточительна и неэффективна.

— Вы держите речь прямо как конгрессмен в палате представителей, — усмехнулся Сэм.

Ван Бум провел советников в высокие ворота построенного из бамбука здания мастерской. Внутри обширного помещения стояли верстаки; на одном лежало нечто среднее между старинным ружьем и гранатометом. Ван Бум поднял оружие. Даже в его больших руках ружье казалось чудовищно огромным. Он шагнул обратно к выходу, и остальные потянулись за ним на солнце.

Световые блики заиграли на серебристо-сером металле ствола, Ван Бум провел ладонью по гладкому полированному прикладу и сказал:

— Это — ружье модели «Марк 1». Названо так потому, что сам Босс придумал его.

Сэм расцвел в улыбке.

— Это однозарядное ручное оружие с кремневым ударным механизмом, — продолжал инженер. — Посмотрите, как нужно его заряжать. Вы посылаете рукоятку затвора вперед и нажимаете на ствол вниз, — ружье переломилось в его руках подобно охотничьей двустволке. — При этом взводится ударный механизм. Затем в казенную часть ствола вставляется метательный снаряд шестидесятого калибра, сделанный из бакелита. За ним закладывается заряд черного ружейного пороха, — инженер достал из висевшей на его поясе сумки бакелитовую «пулю» величиной в палец, загнал ее в ствол и заложил завернутый в плотную бумагу пороховой заряд. — Теперь следует поднять ствол — ружье готово к стрельбе.

Помощник Вам Бума принес большую деревянную мишень и установил ее на расстоянии двадцати ярдов. Инженер поднял ружье.

— Подойдите ближе, джентльмены, — сказал он. — При прохождении снаряда через воздух его поверхность сильно нагревается и частично выгорает; таким образом, появляется дымовой след, который вы сможете увидеть. Эффективный радиус поражения составляет около пятидесяти ярдов, но точность попадания на расстоянии более тридцати ярдов не очень хорошая.