Антон Антонов - Меч Заратустры

По веткам метро и по радиоканалам сюда стекались сообщения о распространении пожара, которые то и дело перебивались другими – как правило, неважными, ненужными и бессмысленными.

Из всех этих докладов внимания боссов Аквариума удостоился только один – о том, что в тоннеле метро на перегоне «Университет» – «Спортивная» среди трупов сатанистов и спецназовцев тело президента Экумены Гарина не найдено.

33

Гонцы, которых таборный Триумвират отправил на поиски Жанны Девственницы, угодили к бедным баронам случайно. Сначала их занесло на Перынь, потому что Перынь большая и обойти ее трудно. А там их по обыкновению начал кружить леший.

Вернее, сперва они просто заблудились, и были очень рады, когда встретили посреди леса двух мужичков бомжеватого вида. И те проводили гонцов до тропинки.

Добрые оказались люди.

Только потом гонцам объяснили, что это были леший и водяной. А на вопрос, кто они такие, люди или нежить, никто вразумительного ответа так и не дал.

Но тропинка очень удачно вывела гонцов к озеру, в котором купалась нагая дама с пышными формами.

Дама представилась наядой, и это был бесспорный знак того, что путники покинули территорию славянских язычников и вступили во владения бедных баронов.

Впрочем, и сама наяда, выбравшись на берег и облачившись в платье, оказалась баронессой Жермон, матерью троих детей, из коих один родился еще до Катастрофы, а двое близнецов – уже после.

На вопрос, можно ли увидеть барона Жермона и где он сейчас, дама ответила:

– Барон ушел охотиться на зайцев.

Хотя на самом деле барон в это время провожал князя Олега Киевича, который без помощи местных обитателей вряд ли нашел бы дорогу на Русь.

Его проводили до самой Истры, которая в этих местах брала свое начало, и по пути разрешили наконец темный вопрос, который мучил Варяга с самого начала эпопеи – как он сюда попал?

Оказывается, в пьяном угаре Варяг вскочил на коня (хотя по-трезвому взбирался на него только с посторонней помощью) и галопом помчал в Перунов бор – кажется, разбираться с волхвами, которые поклялись обратить его в язычество.

Но то ли он не нашел волхвов, то ли волхвы решили, что он в таком состоянии к обращению не пригоден, только через несколько часов леший нашел Варяга в самой глубокой чаще почивающего под кустом. Усталый вороной скакун Шах неподалеку жадно пил воду из ручейка.

В другом месте со спящим врагом и его конем поступили бы просто – врага пристукнули, а коня забрали себе. Но язычники Перунова бора были не таковы и нечистая сила здесь вела себя им под стать.

Поэтому леший погрузил спящего поперек седла, взял коня под уздцы и вывел прямо к тому месту, где устроили привал люди Жанны Девственницы.

Тут не было ничего странного. К немцам вела одна тропинка, и Жанна направлялась как раз туда.

Не следует думать, что бедные бароны жили в совсем уж диком месте. Дальние истринские хутора начинались в нескольких километрах от их владений. А там рукой подать уже и до больших озер.

Но земля слухами полнится, и уже на дальних хуторах Варяг узнал, что его витязь Мечислав Кировец созывает на Истру всех былинников, чтобы отложиться от старого хозяина и самим править этой землей.

И пришлось Жанне продолжить путь до знакомых мест, чтобы завершить круг и встретиться с человеком, который сначала охотился за нею по приказу Варяга, а потом раздумал и был сильно удивлен, увидев Варяга рядом с нею.

Они встретились у озер, и Мечислав с первой минуты бросал на Жанну такие взгляды, что Григ о'Раш чуть не вызвал его на дуэль. Но это могло помешать большой политике, и он сдержался.

Зато Мечислав о большой политике даже не думал и был готов бросить к ногам Жанны все земли, на которые прежде претендовал.

Но Девственница не захотела принять такой опасный подарок. На Истре слишком много людей, которым может не понравиться образ жизни и правления Орлеанской королевы. На Истре слишком много священников, которым не нравится альбигойская вера. Ее никак не могут поделить архиереи, за каждым из которых – целая армия фанатиков. Зачем бедной девушке такая головная боль.

Куда как проще основать свое королевство на свободной земле и призвать к себе тех, кто будет рад по доброй воле жить под властью предводительницы валькирий и служить ей верой и правдой. А таких сыщется немало.

Экумена велика и обильна. Вот только порядка в ней нет.

А потому Жанна сказала Варягу и Мечиславу так:

– Вот вы двое пришли сюда из Москвы, чтобы разорить Нижнюю Истру. И я хочу услышать ваше слово – не я ли спасла ее от разорения?

И хотя на самом деле Нижнюю Истру спас от разорения приступ безумия среди дачников, недовольных низким урожаем и подхватившим блажь от блаженного Василия, Мечислав с готовностью подтвердил – да, именно Жанна внесла смуту в стройные ряды варяжских воинов и заставила верховного босса мафии разделить свой отряд, после чего не могло быть и речи о разорении мятежной земли.

А Варяг и вовсе промолчал. Он вообще плохо соображал, что происходит – муть в голове еще не прошла и не давала сосредоточиться. Но остальные восприняли молчание, как знак согласия.

И Жанна могла со спокойной совестью продолжать:

– А если так, значит, у меня есть право на доходы с этой земли. Мне безразлично, кто будет хозяином на Нижней Истре, но я хочу, чтобы этот хозяин платил моему королевству дань в половину той, которую получал с нее великий князь до мятежа.

При словах «великий князь» Жанна рукой показала на Варяга и уточнила во избежание разночтений:

– Дань я хочу получать едой, вещами и деньгами. Самогон владетель этой земли может оставить себе.

И когда истринские дачники тонкой струйкой потекли из опаленной Москвы обратно к своим домам и огородам, они узнали, что власть переменилась, и теперь на Нижней Истре с благословения протоиерея Евгения и законоучителя Нестора правит достойный богатырь Илья по прозванию Муромец, жених поповой дочки Веры свет Евгеньевны, мирный данник Орлеанской королевы Жанны.

Илья случайно подвернулся под руку. Он уже ехал к Мстиславу Кировцу на сбор былинников, когда ему навстречу прилетела весть, что Варяг на Истре больше не хозяин. И хотя сразу нашлись радикалы, которые решили, что истринцы теперь сами себе хозяева, у святых отцов была на этот счет иная точка зрения.

После всего, что истринские дачники натворили в Москве, доверять им самоуправление было самоубийственной глупостью. И пока основная масса еще не вернулась, на тихом семейном совете было решено поручить управление богатырю Илье, большому другу отца Евгения и жениху его дочери.

А чтобы покрепче привязать былинника к этой земле, его тут же и оженили, хотя он так и не исполнил обещания обратить Перынь в крестовую веру.