Виталий Владимиров - Свое время

Обо всем этом я и сказал Наташе, когда мы вышли из кинотеатра.

- Ну, почему, Валера, - возразила она, - может быть, авторы хотели показать, какая она хорошая хозяйка, чем она и пленила сердце одинокого милиционера. И потом, ей такая жизнь по плечу - она же сильная, здоровая женщина... Не то, что я у тебя...

- Не говори глупостей, - перебил я ее. - Причем тут ты?

Сравнила себя с какой-то колхозницей.

- Это не имеет значения, колхозница или космонавтка, милиционер или кинорежиссер, все мы - люди, и, по-моему, только страдание или болезнь заставляют человека остро почувствовать, задуматься, вспомнить, оценить, что значит для него "здравствуй", а что значит "прощай"...

"Здравствуй - значит, здравствуй, жизнь, а прощай - значит..." - подумал я, но ничего не сказал вслух. Я испугался продолжить эту мысль, я ощутил, что мы с Наташей не соответствуем окружающему нас миру людей, для которых естественно, как дыхание, просто не помнить о "прощай", и поэтому они не так понимают нас, а мы их, и в наших разговорах с Наташей есть запретная тема, тема "прощай", и надо постоянно думать об этом, чтобы случайно ничем ей не напомнить о предстоящей операции, об опасности...

Я замолк, попытался припомнить что-нибудь смешное, непритязательное и веселое, как детский крик на лужайке, но в голову лезла всякая чушь, которая, как мне казалось, только подчеркивает, усугубляет остроту нашей ситуации. Когда же станет легче?

И я ужасно обрадовался, когда к нам пришла Марина.

- Проходите, не стесняйтесь, будьте как дома, - пригласил я Марину в комнату.

- Быть у себя дома, как в гостях, это, действительно, что-то новенькое, - усмехнулась она. - Хотя, ты же знаешь, Натуся, что всю жизнь я чувствовала себя дома, как в гостях, и только у тебя, у твоей мамы, как дома.

- Не придумывай, - пропела Наташа. - Давай-ка лучше раздевайся скорей, будем чай пить. С пирогами. А ты, Валера, развлекай хозяйку, пока я чайник поставлю.

Наташа прошла на кухню, Марина села в кресло, нога на ногу, а я - на стул за столом.

Помолчали немного.

- Полы подметены, посуда вымыта, цветы политы, - доложил я, не зная, с чего начать разговор. - Как поется в песне, порядок в танковых войсках.

- Вольно, - словно офицер солдату скомандовала мне Марина и улыбнулась. - Живите, ребята, и радуйте друг друга. Были бы счастливы.

- Нам с Наташей для полнейшего счастья совсем немного не хватает, вздохнул я. - Операцию перенести да квартиру получить... Как у вас хорошо, уютно... Нам так ужасно нравится у вас...

- Ужасно - чисто женское слово, - поправила меня Марина.

- Никогда так не говорите. Оставайтесь мужчиной не только на деле, но и на словах. Нравится говорите?

- Ужасно, - сказал я.

Она обвела взглядом комнату.

- Ничего, конечно, - сдержанно согласилась Марина, - но я бывала в домах и побогаче, не чета этому.

- А где ваши родители работают?

- Работали, - медленно, после паузы ответила Марина. - В Минвнешторге. Заграницей всю жизнь. Последний раз в Египте. Полгода назад, возвращаясь, погибли в авиакатастрофе. Об этом даже в газетах писали. Не слышали?

- Нет, - также медленно, после паузы, выдавил я из себя.

- Вы меня извините, я, честное слово, не хотел...

- Понятно, что не хотели, - спокойно согласилась Марина.

- Что поделаешь...

Из кухни появилась Наташа. С подносом в руках. Чем-то неуловимо напомнившая статную даму - жену экономиста Папастова, к которому мы приходили во время выборов со Светланой Ветлугиной.

Я поднялся, чтобы помочь ей.

- Обожди-ка, подруга, со своим чаем, успеется, я тебе тут сюрприз небольшой приготовила.

Марина скрылась в передней, откуда вернулась с пластиковым пакетом в руках, на котором по-иностранному было написано "Березка". Оценивающе взглянула на меня.

- Пойдем-ка лучше в ванную, - решительно кивнула она Наташе. - А вы, молодой человек, пока готовьтесь к чайной церемонии. Мне сейчас не наливайте, я пью только горячий чай.

Вернулись они минут через пятнадцать. Сначала Марина прошла через комнату, по пути схватив меня за рукав, и поставила рядом с собой.

Потом в дверях появилась Наташа.

В белом платье.

В белых туфлях.

Невеста моя...

- По-моему, то- что надо! - одобрительно прищелкнула языком Марина. А?!

И подтолкнула меня локтем:

- Что скажете, молодой человек?

Я молча выставил кулаки и с силой оттопырил вверх большие пальцы обеих рук.

- Ты представляешь, Валера, словно на меня пошито, - залившись румянцем, тихо заговорила Наташа. - И ничего, совсем ничего переделывать не надо.

- Я, конечно, знаю твой размер, но тоже боялась, что не угадаю, сказала Марина. - Правда, не страшно, поменяли бы завтра, время пока есть.

- Это, наверное, дорого? - спросил я.

- Ерунда, - отмахнулась Марина. - Дорого - не дешево. Счастье не в деньгах, счастье в их количестве, как говорит один мой знакомый. Теперь можно спокойно чаю попить. Я книжку читала про чайную церемонию - в Японии целый ритуал, оказывается... Вы, Валерий, случайно не были в Японии?

Марина по-великосветски, рассеянно-приветливо одарила меня улыбкой. Так, словно само собой разумелось, что для меня поехать в Японию так же просто, как на Яузу "зайцем".

- Перестань, Марина, - рассмеялась Наташа. - Спасибо тебе огромное за подарки, и лучше перейдите на ты, ребята, вы же мои самые близкие люди.

Марина фыркнула и отрицательно покачала головой:

- На брудершафт мы с Валерием не пили, а чтобы на настоящее ты перейти, это надо, как нам с тобой, с детства дружить. Помнишь наш коммунальный Шанхай в Марьиной Роще, а Натуська? Один сортир на тридцать задниц. Раньше квартирка одной тете Фросе принадлежала, а доживала она свою старость в чулане с маленьким окошком, никому не нужная. Но барыней, как была, так и осталась. И жа-а-адная...

- Пожалуйста, не преувеличивай, Марина, все люди к старости становятся совсем как дети. И она была старенькая и больная. Жалела я ее очень.

- Это точно, жалела, пропадала ты в ее каморке частенько. Не то, что я.

- Тетя Фрося любила рассказывать мне, как ее насильно замуж выдали. За нелюбимого.

Марина саркастически усмехнулась:

- Меня бы кто выдал. Можно и насильно. Согласна. Хотя, какое же это насилие, если согласна... Что-то заболтались мы с вами, дети мои. Проверим-ка лучше, как молодой наш человек стол сервирует... Ошибочки, ошибочки допускаете... Ножи надо класть лезвием вовнутрь, десертная ложечка сверху, все по ранжиру, все по протоколу, чтобы минимум движений за столом с приборами делать, не звякать, не звенеть бокалами, не греметь посудой, иначе официанты сбегутся, соседи заметят, что невоспитанный вахлак вы, молодой человек. На двоечку работа.

- Подумаешь, нож не так положил, пальчик не оттопырил, глазки не закатил, - я готов был обидеться на Марину.