Сергей Мусаниф - Гвардия

– Интересный аргумент, но он не дает никаких гарантий, что свобода не будет втоптана в грязь завтра.

– Нет никаких гарантий, что завтра не случится еще один Большой взрыв и звезды не погаснут, а планеты не превратятся в кипящие океаны плазмы. Будущее покажет.

– Вы фаталист?

– Только в некоторых вопросах.

– Со стороны все ваши аргументы кажутся детским лепетом, – заявила она. – Безопасность Лиги не может зависеть от честности и бескорыстности ограниченного круга лиц.

– С точки зрения выборной демократии, это очень любопытное заявление, – сказал я. – Особенно если рассмотреть в качестве ограниченной группы лиц не сотрудников Гвардии, а Совет Лиги, например.

– Совет Лиги не располагает военной мощью.

– Вот как? А куда вы приписываете ВКС?

– Я имею в виду, он не имеет непосредственного контроля.

– Послушайте, – сказал я. – Мы с вами взрослые люди и понимаем, что помимо этического аспекта существует целый ряд других рычагов для сдерживания имперских амбиций Гвардии, но я не имею права об этом распространяться. Давайте вы пока не будете затрагивать в своих очерках тему галактического диктата.

После нескольких минут беседы с мисс Шаффер я чувствовал себя выжатым как лимон. Марафонские забеги даются мне значительно легче.

– Ладно, оставим этот вопрос открытым до лучших времен, – согласилась она. – И вернемся к вашей персоне. Сколько лет вы уже здесь служите?

– Скоро десять.

– И вы до сих пор сержант?

Количество моих нашивок не давало ей покоя. Может быть, ее самолюбие уязвлено тем фактом, что к ней приставили обычного сержанта, а не блистающего орденами капитана?

Но эта тема мне ближе и родней.

– Пирамида командования в Гвардии выстроена не так, как в ВКС. У нас есть только пять ступеней и никаких промежуточных чинов. Большая часть ребят весь срок службы проводит в рядовых. Но для нас это почетнее, чем даже быть пехотным генералом. Да у нас даже есть пара новобранцев из высшего командного состава ВКС, которые пришли служить в Гвардию в качестве рядовых! В конце концов, нами ведь руководит не какой‑нибудь контр‑адмирал или генералиссимус, а всего лишь Полковник. Из десятитысячного корпуса у нас есть около трехсот сержантов, десяток лейтенантов, три капитана и Полковник. Все остальные числятся рядовыми.

– Значит, быть сержантом почетно?

– Почетно быть гвардейцем, – сказал я. – Чинам мы особого значения не придаем. В рамках решения конкретной задачи может случиться и такое, что рядовой будет отдавать команды сержанту или лейтенанту. При условии, что этот рядовой лучше подготовлен именно для решения этой проблемы.

– Звание сержанта вы получили за Эль‑Тигре?

– Гораздо раньше.

– За что?

– Да ни за что. Кто‑то из сержантов ушел в отставку, открылась вакансия, и вакансия была заполнена.

– Но почему именно вами?

– Спросите об этом у того, кто присваивал мне звание.

– Дважды скромен, – снова сказала она в сторону. Привычка давать комментарии, словно меня здесь нет, начинала потихоньку действовать мне на нервы. – Расскажите мне об Эль‑Тигре.

Я застонал.

– Вы не любите об этом говорить?

– Не люблю, – сказал я. – Давайте закроем этот вопрос раз и навсегда. Я расскажу вам об Эль‑Тигре, но только с одним условием – при мне вы больше никогда не употребите этого названия и вообще не будете упоминать об этой истории.

– Идет. Начинайте.

– Эль‑Тигре, – я обреченно вздохнул. – Это была тяжелая и опасная работа, а также очень противная. Одно из современных монолитных зданий в результате ошибки архитекторов, халатности строителей и сильнейшего подземного толчка целиком провалилось под землю, при этом расколовшись на несколько частей. Разрушения внутри были просто ужасны, однако снаружи все выглядело не так страшно. Если не знать, что в глубине воронки находятся шестьдесят с лишним этажей. По данным управляющего, в здании находилось еще около тридцати человек, остальных успели эвакуировать. Была снаряжена обычная в таких случаях команда из эмчээсовских спасателей, они спустились на четыре этажа и встретили завал, обойти который было невозможно. Направленные взрывы в здании могли привести к еще большим разрушениям и стоить пострадавшим жизни. Как повела бы себя конструкция, не знал никто, и на подмогу вызвали нас. Рискованная вылазка, поскольку мы не знали, как сильно пострадало строение внутри. Мы «нырнули» втроем, нашей задачей было постараться найти максимальное количество людей, собрать их в одном месте и вывести через временный нуль‑пространственный туннель, монтируемый еще двумя нашими парнями. Один из троих, вошедших в здание, скоро вышел из игры: он провалился в шахту лифта, и его засыпало обломками. К счастью, компьютер успел вытащить его оттуда до того, как нанесенный ему вред стал непоправимым...

Рассказывать мне было трудно. Я снова перенесся в тот пыльный ад, увидел кромешную темноту, рассекаемую лучами наших фонариков, на свет которых теоретически должны были реагировать люди, низкие проходы со спертым воздухом, по которым приходилось пробираться на четвереньках. Я заново ощутил тот ужас, который мы испытали, когда здание в очередной раз просело, поверхность пола накренилась на сорок пять градусов, и не успевший ни за что ухватиться Альварес с коротким вскриком исчез в темноте. Я вспомнил плач и истерику людей, отчаявшихся и ожидающих смерти, до последнего момента не верящих в то, что помощь все‑таки пришла. Некоторыми из них овладела странная апатия, и нам чуть ли не силой приходилось тащить их к месту сбора.

– В живых нам удалось найти шестнадцать человек, остальным мы уже помочь не могли, – продолжал я свой рассказ. – Среди них была одна старушка, которая наотрез отказывалась выходить, если мы не заберем с собой ее домашних любимцев, кажется, троих пекинессов. Я не слишком силен в кинологии, помню только, что это были такие маленькие лохматые собачонки... Она готова была умереть вместе с ними, но не бросать их там одних. Не мог же я применять силу к пожилому человеку? Пришлось возвращаться и прихватить их с собой. Сволочи кусались и царапались, они не понимали, что я пытаюсь спасти им жизнь... Я выходил с ними последний, тут‑то меня и сфотографировали, а потом фотографию напечатали чуть ли не все газеты Лиги. Парни собирали все вырезки и оклеивали дверь в мою квартиру... Вот и весь «героизм от Соболевского». Я вас уверяю, никто бы в те руины не полез, если бы речь шла только о собаках, но о людях в большинстве газет почему‑то не упоминали.

– Это великодушно, – решила Диана. – Ведь вы могли забрать старушку и просто наплевать на животных.