Ольга Кузнецова - Медленный солнечный ветер

Димитрия в задумчивости бродила между пыльной мебелью и бездумно касалась деревянных поверхностей кончиками пальцев. Отцовские сапоги смачно хрустели по битому фарфору.

Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась изучением дома, Дарко поспешил к стене, у которой стоял огромный диван в расписном чехле. Он аккуратно просунул указательный и средний палец за плинтуса и тут же нащупал искомое. До этого он немного сомневался — вдруг, беженцам удастся обнаружить тайник, но, по-видимому, те, кто был здесь, оказались не столь щепетильны и пристальны ко всяким мелочам. Например, к оттопыренным плинтусам за расписным диваном.

Дарко быстро засунул находку в нагрудный карман (в тот самый карман, куда Димитрия поместила подаренные Зорко сигареты, — вот какие у них двоих были разные приоритеты, усмехнулся про себя Дарко) и поспешно вернулся к Димитрии, которая в это время все еще разглядывала лепнину на потолке и свое отражение в битых стеклах буфета. Дарко не стал отвлекать ее от этого занятия — он просто наблюдал со стороны, как искажалось ее хорошенькое личико при взгляде на саму себя в отражении. Ей явно не нравилось то, что она там видела.

Комплекс неполноценности, заключил Дарко.

И действительно, в школе, несмотря на то, что у Димитрии был непререкаемый авторитет задиры, девушка пыталась показать себя из-за того, что ей просто не хватало нового подтверждения уверенности в себе, славы. Она думала, что может постоять за себя, и все время это доказывала — себе, окружающим.

Прошло время, а хлипкие девчонки, над которыми она измывалась на переменах, куда-то исчезли, и вместо них она осталась наедине с самой собой. Лицом к лицу с тем, что она все эти годы так в себе ненавидела.

Вот Весна была совсем другое дело. Она была правильная: не врала, не дралась, не грубила. И Димитрия боялась в ней это испортить — не хотела, чтобы сестра стала такой же, как она.

Заметив, что за ней наблюдает Дарко, Димитрия сочувственно поджала губы. Она не умела этого говорить, но она понимала его. Она так и не научилась говорить такие вещи, как и не сказала тогда родителям, что любит их. У нее просто язык не поворачивался. Она же не такая. Она — Димка "без эмоций". Она всегда считала их проявление чем-то постыдным, и вот теперь, глядя Дарко в глаза, она пыталась сказать ему о том, что камнем лежало у нее на сердце.

Он был слишком взрослым, чтобы понять ее, но она его понимала.

— Что случилось… с хозяевами дома? — хрипло спросила Димитрия; в глотке совсем пересохло.

— Может, подорвало, не знаю. — Дарко отвел глаза. Он лукавил: он знал ответ на этот вопрос так же хорошо как то, какой сегодня день недели. В любом случае, Димитрии не стоило этого знать.

А еще ей не стоило знать, что он, черт возьми, не успел их спасти.

— Понятно. — Димитрия развернулась в сторону входной двери. — Может, нам стоит уйти? — Вопрос прозвучал жалобно, слабо, словно девушке и вправду больше нравилось на улице, посреди хищных тварей.

Солдат кивнул. Ему больше нечего было делать в этом доме — если бы не то, что было спрятано за плинтусом, он бы сюда никогда не вернулся. В комнату, в которой они прежде жили с матерью, он и вовсе не хотел заходить. Он не был в ней, наверное, уже лет десять и хотел оставить все как есть — в одних только воспоминаниях.

— А там что? — Димитрию неожиданно привлекла позолоченная ручка, ведущая в одну из комнат. Такие ручки вандалы обычно отрывают первым делом: все, где есть хоть какое-то содержание золота, могло обеспечить им сытный ужин.

Дарко хотел остановить ее, но не успел: Димитрия уже вошла в комнату. И ему пришлось последовать за ней.

Димитрия еще никогда не видела такой светлой комнаты. Всю восточную стену занимало огромное окно. Не очень практичное в зимнее время, отметила про себя девушка. Конечно, оно было почти полностью разбито, но, если чуть-чуть поднапрячь фантазию, то можно представить себе, как тут было просторно и красиво. О такой комнате Димитрия и мечтать не могла — вот что отличает богатых от бедных. Деньги. Эти люди явно могли позволить себе все, что хотели.

Посреди комнаты стояла огромная массивная кровать из светлого дерева с пологом и кое-какими остатками шелковой ширмы, скрывающей обладателя кровати от посторонних глаз. Это была явно женская комната. Если даже быть точнее, комната молодой девушки. Туалетный столик был заставлен разнообразными флакончиками и пузырьками — беженцы такое не берут; на всякие женские штучки они не падки. А вот платяной шкаф был перерыт вдоль и поперек и не раз — об этом свидетельствовали накренившиеся полки и валяющиеся на полу вешалки.

Юная хозяйка дома.

Димитрия застыла на пороге комнаты, оглядывая все это разграбленное великолепие. Она живо представила себе, как девушка — немного выше и старше нее — медленно подходит к окну, кутаясь в атласный расписной халат и сжимая в руках чашку ароматного кофе. Кофе в те времена было достать еще сложнее, чем сигареты. Вот она откидывает назад струящиеся темные локоны и, гордо выпрямившись, изучает, как за окном опадает листва…

Дарко наверняка тайно в нее влюбился, подумала Димитрия. В такую богатую и красивую девушку невозможно было не влюбиться. И из всех претендентов на звание владыки королевства она выбрала его…

— Димитрия, — Дарко перебил ее фантазии.

Но она не оглянулась. Перед ее глазами проплывали сцены возможной жизни в этой комнате. Родись она здесь, ее бы никто не называл этим мальчишечьим именем Димка. Она бы наряжалась в шелковые платья, отвешивала книксены в сторону соседей и училась бы в частной школе. А еще флиртовала бы с сыном горничной, живущей с ней в одном доме.

— Димитрия, — повторил Дарко, — нам пора.

Девушка не слышала его. Дарко был где-то далеко-далеко: в другом времени, может, даже в другом измерении. Его голос доносился до нее сквозь густую дымку. Я сейчас, думала Димитрия, я скоро.

Кто-то грубо тряханул ее за плечо, и магия моментально рассеялась. Все тут же вернулось на свои места: разрушенная вандалами комната, она сама — маленькая Димитрия с пшеничной косой до пояса, — и кто-то еще, кто-то близкий, знакомый, с теплой кожей и мягким дыханьем.

В этой реальности Дарко не был сыном кухарки — он был подчиненным Посланцев. Марионеткой в их руках. И как бы он ни пытался бороться за свою планету, Посланцам это было все равно что укус комара.