Дэвид Герролд - Сезон бойни

По мере того как мы опускались все ниже и ниже, различия между этим колодцем и гнездами червей, планы которых были у нас, становились настолько очевидными, настолько бросались в глаза, что в течение нескольких страшных мгновений я боялся, как бы мы не оказались на пороге открытия совершенно нового вида хторранско-го червя – или, того хуже, чего-нибудь такого, что использовало червей так же, как они использовали кроли-кособак и другую живность. Мое воображение услужливо предлагало бредовые картины огромной раздувшейся осклизлой зловонной плоти, разевающей зияющие пасти, клацающей челюстями, тянущейся резиновыми щупальцами и пьяно вращающей глазами на стебельках. Потом чудовище как-то разом сникло и с позором убралось с моих глаз. Что бы я там ни фантазировал, то, что на самом деле ждало нас на дне этого гнезда, наверняка окажется хуже.

Еще глубже на стенах начали появляться другие причудливые формы хторранской жизни – огромные пузыри и мешки, сочащиеся каким-то грязным сиропом. Тигр доложил, что фиолетовые пузыри, похожие на гнилые сливы, издают точно такую вонь, какую и предполагает их внешний вид.

Самые толстые кабели внезапно разветвились, и вместе с ними разветвился колодец. Один его ствол вел прямо, а меньший туннель резко сворачивал в сторону. Мы прошли вниз по главному каналу. Чуть глубже он начал сужаться и одновременно стал заметно глаже. Узловатые лианы, служившие нам путеводной нитью, исчезли в красном студне, покрывающем стены. Теперь канал превратился в мясистую гладкую трубу. Казалось, нам предстоит искать дорогу в подземном лабиринте.

Немногочисленные плети корней, еще проглядывающие на стенах неравномерным пунктиром, время от времени ветвились и сливались как гигантские кровеносные сосуды. Возникло ощущение, будто мы очутились внутри громадного зверя – храбрые микроскопические пришельцы, на ощупь крадущиеся по сосудистой системе.

– Подожди, – распорядился я и откинулся на спинку сиденья. Тигр послушно остановился. Я подвел сенсор дисплея к одной из ветвящихся вен на стенке канала. – Видели только что движение?

– Где? – спросила Уиллиг. – Что?

– Здесь… – Я высветил толстую петлю перекрученного кабеля.

Послышал голос Зигеля: – Оставайтесь на связи. Мы прокрутим запись назад… Уй, опять идет.

Я не ошибся. Корень пульсировал. На наших глазах небольшая припухлость медленно и вязко двигалась вперед.

– Бу-уль… Бу-уль… Бу-уль… – произнесла Уиллиг. – Там течет черная патока.

Спустя пятнадцать секунд следующая медленно про-булькивающая порция заскользила вниз по каналу.

– Похоже на сердцебиение, – сказал я. – Похоже на проклятое сердцебиение!

Я почти слышал его. Почти ощущал стук в моей груди. Какое-то время я не мог вздохнуть. Иллюзия была слишком полной, слишком неотразимой. Я сорвал шлем виртуальной реальности, чтобы убедиться, что по-прежнему сижу в бронетранспортере на безопасном расстоянии.

– Капитан?

– Все в порядке, – отозвался я. – Мне приспичило почесать нос.

– Да… – согласился Зигель. – У меня тоже иногда возникает зуд.

– Марано? Как обстоят дела с безопасностью?

– Без изменений, капитан. Все тихо. Вы скорее умрете от одиночества.

– Ты даже не представляешь, как ты сейчас права, – сказал я и снова натянул шлем на голову. И снова меня обступила реальность туннеля. Перед глазами по– прежнему влажно пульсировала толстая вена. Но поскольку в любой момент я мог напомнить себе, что нахожусь за пару километров оттуда, она уже не пугала так сильно.

Тревожила не сама вена, а то, к чему она вела. Что она может здесь питать?

– Может быть, возьмем пробу? – тихонько спросила Уиллиг.

– Сейчас прикажу ему попытаться…

Я легонько пробежался пальцами по клавишам, придвинув тигра ближе к толстой красной вене. Из-под его подбородка выдвинулся щуп, оканчивающийся шприцем; игла вошла в каучуковую мякоть, замерла, наполнилась и, отдернувшись, убралась на место.

– Готово.

Я отвел тигра назад и перевел дух.

– Не знаю, что мы видим, но это… это определенно что-то.

Тигр просигналил зеленым: проба находилась в безопасности. Более чем в безопасности: внутренние сенсоры киберзверя уже записывали ее температуру, состав и данные спектроскопического анализа. В его распоряжении имелись и микроанализаторы: к тому времени, когда тигр вернется, уже будут сделаны фотографии при разном освещении, большая часть предварительных анализов и проверка с помощью ИЛ-моделирования. Даже если мы потеряем машину, данные сохранятся – зверь постоянно перегружал их из своей памяти в бортовой ИЛ бронетранспортера.

Я снова пробежался по клавиатуре.

– О'кей, пойдем глубже.

Тигр попятился, и мы снова двинулись вниз по туннелю под рощей.

По мере продвижения стали появляться другие структуры, побольше и незамысловатей тех, что встречались выше. Теперь стены канала покрывали рыхлые красные органы, исчерченные узорами тонких черных и голубых вен. Они нервно вздрагивали, когда мы проходили мимо. Что это такое – я не имел ни малейшего понятия.

Снова и снова нам преграждали путь завесы паутины, перекрывающие туннель. Мы прорывали в них дыры, но паутина была столь эластичной и клейкой, что они смыкались за нашей спиной. Фильтры? Возможно.

– Хорошо, подожди здесь, – приказал я и, сняв шлем, развернул сиденье к вспомогательному терминалу. – Ну-ка, посмотрим по стереокарте, где мы находимся. Надо сорентироваться, прежде чем лезть глубже.

– Докладываю, – сказала Уиллиг – По данным инерционного навигатора Шер-Хан находится на глубине около пятнадцати метров. Туннель, похоже, закручивается по спирали против часовой стрелки. Схематически я нахожусь на трех часах.

– Вижу. – Я изучил схему. – Куда он ведет?

– ИЛ отказывается дать прогноз. Если бы это было гнездо червей, – вслух рассуждала Уиллиг, – то мы уже прошли бы несколько больших камер. А этот туннель просто уходит все глубже и глубже.

– Не вижу в этом никакого смысла, – проворчал я и повернулся к своему терминалу. – Ладно, пойдем дальше.

Я надел шлем и снова пустил тигра вперед.

Внезапно путь преградило похожее на сфинктер образование, закрывающее весь просвет туннеля, Как будто несколько уже знакомых нам рыхлых органов мутировали в чудовищные красные губы, запечатав мясистый канал от незваных гостей.

– Без комментариев! – быстро предупредил я.

– Прошу прощения, – отозвалась Уиллиг, – но я не могу сдержаться. Чисто фрейдистский случай. Глубокий канал с большими красными губами – как еще мы должны реагировать?

Я вздохнул. Громко.

– А что, если на той стороне – зубы? – заметил Зигель. – Я становлюсь голубым.