Константин Бояндин - Последний час надежды

Ознакомительный фрагмент

Ещё через четверть часа мы закончили с завтраком. На сей раз всё просто. Булочки с сыром, крепкий кофе, пара тостов. Без особых изысков. Через минуту после того, как проводник забрал посуду, в дверь тихонько постучали.

София.

Судя по красным глазам, она не спала большую часть ночи. Или много плакала. Или и то, и другое.

Ники молча пропустила её, предложила сесть у окна. София уселась. Опустила голову, спрятала лицо в ладонях. Я думал, она сейчас расплачется. Ничего подобного.

— Он почти ничего не помнит, — прошептала София. — Помнит только один день. Вчерашний. Как только просыпается, сразу начинает извиняться, что ударил меня. Что с ним?

— София, сегодня или завтра ему станет хуже, — Ники присела перед ней. — Вот, возьми. Возьми, не спорь, — она протянула Софии пухлый бумажник. — Там три визитки. Первая из них — доктор. Как только с Жаном что-то случится, позвони ему. На второй карточке записан адрес. Туда вас отвезёт машина, через двадцать пять минут. В бумажнике полторы тысячи евро, две кредитные карты на твоё имя. Вот коды, — Ники протянула ещё одну бумажку. София молча посмотрела. — Запомнила?

София кивнула. Да, она же математик. Все только потешались над её страстью к числам.

Доминик добыла из кармана зажигалку, поднесла к огоньку листок с кодами. Листок вспыхнул, весь сразу, и просто исчез.

— Те деньги, — неожиданно подала голос София. — Вчерашние. Там было три тысячи сто двенадцать. Осталось две шестьсот пять.

— Оставь себе. Третья карточка — телефон комиссара полиции Лакруа. Он будет заниматься вашей защитой. Если вдруг что-то происходит, звонит кто-нибудь посторонний, случается ещё что-нибудь — звони ему.

София кивнула снова.

— Если захочешь куда-то выйти, куда-то сходить — звонишь комиссару и выполняешь его распоряжения.

София кивнула в третий раз.

— Софи, — Ники придвинулась ближе. София подняла голову, посмотрела ей в лицо. — Твоим родителям сказали, что тебя пригласили в гости. На три недели. Думаю, тебе лучше звонить им, на выходных. Как обычно.

София не утратила способности удивляться.

— Откуда ты знаешь? — поразилась она. — Ах, да, ты же…

— София, слушай внимательно. Он всегда должен слышать твой голос. Рассказывай ему.

— Что рассказывать?

— Всё. Как учились, как познакомились. Как встречались, как занимались любовью…

София покраснела, отвела взгляд.

— Это важно, София. Каждую деталь. Даже когда он будет в коме, он должен слышать твой голос. Справишься?

София кивнула.

— Не позволяй снимать с него медальон. Никому не отдавай. Делай, что хочешь, но медальон должен всегда быть у него на шее. Это всё. Не ищи меня, я сама позвоню. Запомни: буря, гроза, жасмин. Если я позвоню и не скажу эти три слова, немедленно кладёшь трубку и вызываешь Лакруа. Ясно?

— Ясно, — София поднялась. Мы с Ники — тоже.

— Доминик, — София посмотрела ей в глаза. — Я не знаю, кто ты на самом деле, что делаешь. Я знаю, это ты сделала с Жаном то… отчего он стал таким. Ты или кто-то из твоих людей. Если Жан умрёт, я найду тебя. Где бы ты ни спряталась. Обещаю.

Голос Софии был совершенно спокойным, во взгляде — решимость идти до конца. Ни слова её, ни тон, ни внешний вид не вызывали желания улыбнуться.

Доминик выдержала её взгляд. Ответила так же ровно.

— Я знаю, София. Я не буду прятаться.

София кивнула и направилась к двери, но я остановил её. Осторожно взял за локоть.

— Ники, разреши мне…

— Разумеется, — Ники вышла из купе и бесшумно защёлкнула за собой дверь.

— Спасибо, Брюс, — София встала на цыпочки и прикоснулась губами к моей щеке. — Я справлюсь, не беспокойся. Ты любишь её, правда?

Я кивнул.

— Если Жан умрёт, это ей не поможет, — тихо пообещала София. — Извини.

Я вынул из кармана коробочку. С той самой розой.

— Софи, ты вчера забыла…

— Я не возьму. Оставь себе, Брюс. На память. Я не могу взять это.

— Но почему?

Она просто посмотрела мне в глаза. И я понял, почему. Она кивнула, сильно сжала мой локоть и, резко развернувшись, покинула купе.

Минуты через три постучала Доминик.

— Идём, Брюс, — позвала она. — О вещах не беспокойся.

Проводник, тот самый, стоял у выхода. На этот раз мы обменялись рукопожатием. Ему это явно польстило. Кем он меня считает, интересно? Ники, он давно знает, это точно.

Путешествие в такси я помню смутно. Ники молчала; надела чёрные очки и едва заметно улыбалась. Шофёр также не донимал разговорами. В общем, от отсутствия впечатлений я едва не заснул.

Нас встретил сам управляющий. Высокий, худощавый, с тонкими усиками, он приблизился к улыбающейся Доминик и, склонившись, прикоснулся губами к её руке.

— Мадемуазель Доминик, какая честь! Ваши обычные апартаменты?

— Без имён, мсье Рено, — Доминик улыбнулась шире, демонстрируя ослепительно белые зубки. — Если можно, «Жасмин». У меня много дел в столице, очень много дел… — я заметил, как она едва заметно указала на меня, слабым движением головы.

— Через четверть часа будут готовы, — управляющий ещё раз поклонился. И повернулся ко мне. Протянул мне руку, почтительно наклонил голову.

— Рад, что почтили нас визитом, господин Деверо. Наслышан, наслышан о вас.

Я сделал всё, чтобы сохранить серьёзный вид, и пожал руку. Странно. Мне показалось, что на меня будут смотреть иронически — молодая скучающая аристократка отыскала очередного ухажёра (или проще, любовника). Но нет.

— Не угодно ли пообедать? — управляющий указал в сторону ресторана. — Сегодня изумительные…

— Мсье Рено, — перебила его Доминик. Управляющий улыбнулся, кивнул. — Мы долго ехали, и, признаться, устали. Всего лишь кофе. Обедать мы будем в апартаментах.

Управляющий подозвал метрдотеля, и минуты через три мы уже сидели, в самом углу, за столиком на двоих, под тенью двух могучих пальм.

Доминик так и не сняла очки.

— «Наслышан о вас», — я отпил кофе (не так часто я пил хороший кофе, чтобы оценить по достоинству). — Интересно, о чём именно наслышан?

Она медленно сняла очки. Вновь улыбнулась, сверкнув зубами.

— Семья Деверо эмигрировала сто пятьдесят лет назад в Северные Соединённые Штаты, — она смотрела не на меня, а на свои руки. — Твой прадед, Жюль Деверо, стал известным ювелиром. Дед продолжил его дело и открыл филиалы в других странах, в том числе и на родине, в Галлии. После смерти отца ты унаследовал всю ювелирную империю Жюля Деверо. Точнее, ту её часть, что в Галлии.

Я чувствовал, что вновь теряю контакт с реальностью.