Виктор Кувшинов - Пасынки зинданов (Мир, которго нет)

- Лежи миленький, только не двигайся, а то опять сознание потеряешь, – он узнал Сашенькин голос. – На, попей воды, а то у тебя горло пересохло.

Его рта коснулось что-то, напоминающее край кружки, а голову бережно приподняла заботливая рука. Ян почувствовал живительную влагу, льющуюся ему в рот и мимо – по щеке и шее. Наконец он понял, что напился, и блаженно откинулся на подушку.

- Что с нами случилось? – смог Ян выговорить довольно внятно. – Мы в плену?

- Нет! С нами все в порядке, – Сашенькин голосок, радостно журчал, успокаивая начавшие в панике метаться мысли. – Главное, что ты все-таки выкарабкался. У тебя была такая горячка! Хорошо, местная знахарка знала, какие травы прикладывать, да какими сборами тебя поить – иначе и в сознание не пришел бы.

- Спасибо, что не бросили меня там, – признательно произнес Ян.

- Так ты не видишь ничего? – вдруг озабоченно спросила Саша.

- А сейчас не ночь случайно? – в ответ переспросил больной и по молчаливому всхлипу Саши понял, что вокруг день. – Ну что ж поделаешь. Значит, мы с тем магом обменялись «подарочками». Расскажи лучше, что там произошло, когда я отключился?

- Вот и Алекс идет, сейчас он лучше расскажет. Я-то туда попала, когда уже все закончилось.

- Привет! – раздался радостный возглас из темноты. – Теперь будешь жить. А о чем я должен рассказать?

- Что там произошло? – коротко спросил Ян, чувствуя, что его силы опять начинают истощаться.

- Не знаю сам, чего это я решил пройти за тобой, но мне повезло услышать пару вскриков в той стороне, откуда мы приехали. Когда я подошел, то нашел настоящее побоище. Три лежащих человека на опушке и еще три в кустах неподалеку. Причем одним из них был ты. Я первым делом бросился к тебе и, увидев раны, решил сделать хоть какую-то перевязку. Ногу я еще более-менее толково обмотал, а вот с плечом пришлось повозиться. Арбалетная стрела была сделана из крепкого дерева. Хорошо, у одного из тех вояк был очень острый кинжал – в конце концов, я перерубил древко. Потом осталось только выдернуть стрелу и плотно перемотать рану.

- Спасибо! Судя по всему, ты все правильно сделал, - поблагодарил парня Ян.

- А вот потом начал шевелиться один из вояк. Тут только до меня дошло, что ты не убивал их, а старался оглушить. Я успел срезать вожжи с одного коня и перевязать ему руки, пока он совсем не пришел в себя. Затем я пошел проверять остальных. Один, на опушке, напрочь окаменел, а из троих в лесу – один мертв, простреленный стрелой арбалета, а два других – живы, но без сознания. Я связал и их, собрал все оружие и коней, и тут подоспела Саша.

- Я тоже забеспокоилась, куда все запропастились, и пошла в том же направлении, что и Алекс. А там такой кошмар…

В результате Ян узнал, что его перевезли на конфискованных лошадях в ближайшую деревню, а обезоруженных военнопленных просто отпустили обратно в волшер. Самое обидное во всем этом, что он, по запарке забыл, что мог стать невидимым, и легко перебить всех соперников.

Они уже три дня находились в деревне у местной знахарки. Теперь у беглецов имелся целый табун лошадей в шесть голов и арсенал разнообразного оружия. Но ничто из этого не могло вернуть зрения, отнятого магом.

Еще через пару дней Ян смог встать и пройтись по комнате. То ли знахарка делала чудеса, то ли странный открывшийся канал энергии лечил его изнутри, но раненый быстро шел на поправку. Еще не вставая с кровати, Ян понял, что его жизнь изменилась полностью. Слух обострился в несколько раз, и теперь он ориентировался в кромешной темноте по мельчайшим звукам, запоминая их направление и свойства.

Скоро, не сходя с кровати, он знал, где находятся все двери, окна, печь, стол, длину тамбура и так далее. Все это он определил по скрипам и шорохам от проходящих и что-то делающих людей, и звукам с улицы. Ян даже знал, что у хозяйки есть рядом скотный двор и недалеко проходит дорога. Оказалось, что обостренный слух, может во многом заменить зрение, надо только все время внимательно вслушиваться…

Был и другой процесс, спровоцированный еще во время стычки с верховным магом: внутри него всплывал поток каких-то смутных воспоминаний, в которые он вслушивался с не меньшей жадностью, чем в окружающие звуки. Ян вспоминал жизнь в каком-то мире, совершенно непохожем на этот. Его мучили видения поездов, машин, огромных городов, самолетов. Он иногда даже вспоминал названия этих явлений и предметов. Но у него начисто отсутствовала память о конкретных людях, именах или событиях. Сколько бы он ни старался прояснить это, мысль все время куда-то ускользала, как ящерица, оставляя в цепких объятиях сознания только хвост неясных ощущений.

И еще одна потребность росла с каждым днем. Может быть, из-за потери зрения, но Яну казалось, что тянущее его куда-то чувство многократно усилилось, как будто цель сама постепенно приближается, и ему тоже надо пытаться идти навстречу. Теперь, в полной темноте, не замутненный другими ощущениями, этот зов был очень ясным. Хотя Ян никак не мог определить, какой природы было это ощущение. Просто ему хотелось двигаться в определенную сторону, как перелетной птице хочется лететь на север или юг в определенное время.

Встав на ноги, Ян понял, что весь мир изменился для него так же, как изменился он сам. Приходилось учиться ориентироваться в полной темноте, используя палочку, и запоминать обстановку в доме и на дворе, ориентируясь только на звуки. Это было ужасно. Он, наконец, осознал, сколько потерял – фактически весь мир. Но и приобрел нечто другое: стал слушать и слышать новый мир, говорящий с ним мельчайшими шорохами, которые сознание раньше просто отбрасывало за ненадобностью.

Он поражался, сколько гармонии может быть в звучании природы, например, на лугу, полном стрекота насекомых, пения птиц и шелеста ветерка. И сколько ужасного шума производит человек, гремя наковальнями в кузнице, точа лезвия или пиля дерево. Теперь мир в основном состоял для него из звуков и сигналов трости, которая стала чем-то вроде чувствительного продолжения руки. А люди превратились в голоса, вздохи и шорохи шагов, по которым он стал не только безошибочно определять, кто к нему подходил, но и чувствовать, в каком настроении человек.

Ребята днем помогали по хозяйству знахарке, и Ян придумал себе занятие, которое показалось бы странным нормальному человеку, но давшее слепому моральную отдушину. Как-то раз в доме оказалась пара ребятишек, забежавших, то ли от соседки, то ли от родственницы. Они, видимо впервые видели слепого человека, и стали приставать к Яну с детскими расспросами. Как-то само собой получилось, что он решил рассказать им какую-нибудь историю, памятуя свой удачный опыт сказителя страшилок. Первая же незатейливая байка про принцессу, злого колдуна и прекрасного принца, вызвала неописуемый восторг у детворы. Через пару дней у знахарки на дому образовался целый клуб любителей сказок. Ян, по звукам, даже заподозрил взрослых в подслушивании историй, но не стал их разоблачать или смущать. Зато прибавил в рассказы ощущения реализма и драматизма.