Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Вернувшись в кухню, Саймон заинтригованно принюхался:

— Что это за аппетитный запах?

— Печенье.

— Какое печенье?

— Которое я готовлю.

— Так вы умеете печь?! Вот это да!

— Я ведь выросла на ферме и могу многое из того, что не умеют горожане.

— Мне известно, что вы ловко охотитесь на яваков и умело спасаете президентов! А теперь оказывается, что вы прекрасно готовите… А чему еще вы научились на своей ферме?

Кафари залилась краской:

— Да почти ничему. Ну, ловить рыбу и ходить на охоту… Еще я знаю все тропинки, которыми ходит дичь в Дамизийских горах. Я немного шью. Точнее, могу поставить заплату или сшить новую рубашку или штаны. Конечно, самые простые!.. А еще я занимаюсь психотронным программированием, — добавила она. — Конечно, такая сложная машина, как ваш линкор, мне не по зубам, но я умею работать с системами для управления авто— и аэромобильным движением в городах, роботами-манипуляторами на заводах, горнорудным оборудованием, сложной сельскохозяйственной техникой и так далее.

— Вы — кладезь талантов, — улыбнувшись, сказал Саймон, достал из холодильника два стейка и замочил их в маринаде. Пока он тыкал мясо вилкой, чтобы оно лучше пропиталась, Кафари наблюдала за его действиями, недоумевая, откуда у него маринад в простой стеклянной банке без этикетки. Явно не из магазина!

— А вы умеете защищать земные миры от нашествий инопланетян, управлять сухопутным линкором, спасать попавших в переделку девиц и готовить. И это все?

— Не совсем… Еще я люблю читать книги по истории, хотя и не все запоминаю. В молодости я хотел стать художником, но мне не хватило способностей. Мне наступил медведь на ухо, но я обожаю музыку… Ну и, наконец, — добавил он с озорной улыбкой, — я исполняю русские народные пляски.

— Ого! — с неподдельным восхищением воскликнула Кафари. — Вы пляшете вприсядку?

— И вприсядку в том числе, — усмехнулся Саймон. — Я делаю это по утрам вместо зарядки…

— А вы танцуете? — внезапно спросил он, поставив банку из-под соуса в раковину и выудив из ящика длинную деревянную лопатку.

— Немного, — призналась Кафари и вышла вслед за ним на террасу, где стоял гриль.

Ночь была прекрасна. Тьма окутала все вокруг черным одеялом, на котором — несмотря на прожектора военной базы — сверкали искорки звезд. Мясо зашипело на гриле.

— Отец научил меня африканским пляскам, а бабушка — греческим танцам, — сказала девушка. — Когда заканчивается страда, у нас в каньоне всегда ярмарки и танцы. Так отмечают конец сбора урожая фермеры на всем Джефферсоне. Это традиция, а мы любим традиции. Мы не только стараемся обрабатывать поля так же, как это делали наши деды, но и бережем их обычаи. До наших дней дошло много народных преданий, старинных танцев и ремесел. Мы стараемся сохранить языки, книги и музыку наших предков. Ведь мы, как и они когда-то, обрабатываем землю, которая кормит всю планету.

Саймон отложил палочку, о чем-то задумался и несколько мгновений молча смотрел куда-то во тьму. При этом у него был бесконечно одинокий вид.

— Это здорово, — наконец проговорил он, и Кафари различила в его голосе тоску. — А вот у меня никого нет. Я читаю книги по русской истории и слушаю русскую музыку, чтобы хоть так не утратить связь со своими предками, но мне не с кем об этом поговорить.

Кафари несколько мгновений колебалась, а потом решилась задать мучивший ее вопрос:

— А где ваши родные?

— Мои родители и сестра погибли во время войны с квернами. Других родственников у меня не было, и ничто не привязывало меня к одному месту. Наоборот, я постарался скорее покинуть свои родные края, где мы жили все вместе, и никогда туда больше не возвращаться. Мне было восемнадцать лет, и я поступил на курсы командиров сухопутных линкоров… Как это было давно! — пробормотал он, все еще вперив взгляд в темноту.

— И у вас никогда никого не было?

Услышав это, Саймон оцепенел, и Кафари беззвучно выругала себя последними словами за бестактный вопрос.

— Почему же… — тихо проговорил Саймон, — вроде бы кто-то был.

— На Этене? Этот человек тоже погиб?

Несколько мгновений Кафари думала, что Саймон ей не ответит, но в прохладе весенней ночи внезапно зазвучал его негромкий голос:

— Ее звали Ренни…

Слушая рассказ Саймона, Кафари догадалась, что он любил эту далекую теперь девушку, но не могла понять, как та могла в чем-то обвинять его. Братья Кафари тоже были погребены под обломками скал, рухнувшими со склона на их дом. Никто не сомневался в том, что скалы обрушились из-за попаданий снарядов «Блудного Сына», ведь там, где раньше был порог дома, из-под камней торчали обломки явакского денга. Но какая разница, чьи пушки погубили дом и его обитателей?! Кафари и в голову не приходило предъявлять претензии к своим защитникам за то, что их огонь случайно погубил несколько жителей каньона. Ведь не будь явакского нашествия, ее братья были бы живы и здоровы! Они погибли из-за яваков, а из чьего ствола вылетел погубивший их снаряд — не имело значения! Кафари попыталась растолковать это Саймону, который долго смотрел на нее.

— Вы удивительная девушка, Кафари! — наконец прошептал он.

— Ничего подобного! — замотала она головой. — У нас на Джефферсоне полно таких.

Саймон нежно погладил кончиками пальцев ей лоб, нос и щеки. От этого прикосновения у Кафари по коже побежали мурашки.

— У вас на Джефферсоне много очень разных людей, — с грустью пробормотал он и тут же с улыбкой добавил: — Надо перевернуть мясо, а то сгорит!

Кафари обрадовалась возможности прийти в себя после бури эмоций, нахлынувших на нее вслед за этим мимолетным прикосновением. Некоторое время царило молчание. Саймон переворачивал мясо, а девушка наблюдала за ним. Капельки жира шипели на огне. Им вторил шорох листьев на деревьях вокруг базы. Внезапно Кафари вспомнила, что с того момента, когда она торопливо проглотила обед в столовой общежития, прошло уже много времени. От запаха жареного мяса у нее потекли слюнки, но в этот момент на кухне раздался звонок таймера, и девушка бросилась вынимать подрумянившееся печенье из духовки. Кафари высыпала его с противня в большую миску, накрыла маленьким полотенцем и разыскала в холодильнике масло.

Конечно, у Саймона нет ни варенья, ни меда, но печенье наверняка и так ему понравится!

Саймон появился на кухне с мясом. Кафари выловила из кастрюли кукурузу, высыпала овощи в другую миску, и они с Саймоном сели к столу.

Саймон попробовал вино, одобрительно кивнул и только после этого наполнил стакан девушки:

— Ваше печенье выглядит очень аппетитно. А как оно пахнет!