Нагару Танигава - Скука Харухи Судзумии

Харухи схватила Асахину и под аккомпанемент насвистываемой себе под нос бессмыслицы собственного сочинения, потащила ее за собой. Та испуганно озиралась по сторонам и по виду явно хотела, чтобы я пошел с ними, но я, не желая портить Харухи настроение, резко отвернулся, будто желая застать врасплох воображаемую слежку.

Сколько бы раз Харухи ни собиралась сбрасывать Асахину за борт, за секунду до этого ее обязательно должны спасти. Я помолился об этом, устремив свой взор в потолок, а затем, подложив под голову сумку, прилег. Раннее утро как никак, можно немного и поспать.

Во сне моем, кажется, творилось что-то фантастическое, однако прежде чем я успел закрепить его в памяти, меня разбудили. Разбужен я был командными воплями Харухи.

— Сколько спать можно, совсем что ли сдурел? Быстро вставай! Ты вообще серьезно к походу относишься или как? Уже на корабле так себя ведешь, а дальше что будет, а?

Кажется, пока я спал, мы прибыли к месту пересадки. Я почувствовал, что совершил неисправимую ошибку.

— Первые шаги — чрезвычайно важны! Тебе что, силы духа не хватает, чтобы веселиться? Посмотри вон, на всех. Да у них глаза так и сияют энтузиазмом!

Харухи указывала на троих своих подчиненных, послушно стоявших с багажом в руках и готовых к высадке на берег.

Тот из них, который улыбается постоянно, произнес:

— Ну-ну, Судзумия-сан. Он просто набирался сил ради самого похода! Вполне возможно, он как раз размышляет, как уже сегодня заставить нас веселиться по полной.

Выслушивая надоедливые подначивания Коидзуми, я оглядел роботическое лицо Нагато, никаким энтузиазмом ниоткуда не сиявшее, и милые, как у маленького зверька, глаза Асахины.

— Уже приехали, что ли? — пробормотал я.

Оп. Облом подкрался незаметно. Как так можно поступать с летними каникулами? Все мои воспоминания о сегодняшнем дне — игра в «Ведьму»! А как же время поговорить вдвоем, стоя на свежем морском ветерке? Мне захотелось схватить самого себя, вырубившегося несколько часов назад, за грудки и дать хорошего пинка.

Вот так, спросонья, я открывал для себя новые границы самокритики.

Щелк!

В глаза мне ударила вспышка света.

Обернувшись на звук, я увидел Асахину с фотокамерой в руках. Очаровательно улыбка осветила невинное ангельское личико.

— Хи-хи! А я сняла как ты просыпаешься!

Лицо ее было похоже на мордашку нашалившей дошкольницы.

— И как ты спал тоже засняла! Хорошо спал?

Тут я оживился. Зачем Асахине исподтишка меня фотографировать? Не может же быть, чтоб ей так хотелось иметь у себя мое фото? Не для того же, чтобы поместить ее в красивую рамочку, поставить перед подушкой и желать спокойной ночи? Ну и ладно.

Нет, только попроси — я сколько угодно фоток обеспечу. Даже презентовал бы альбом, валяющийся где-то дома — не проблема.

Однако пока я собирался выступить с этим предложением, Асахина передала камеру в руки Харухи.

— Кён, а чего это ты тут разулыбался так? Хватит уже, а то совсем по идиотски выглядишь.

Харухи сложила камеру в свой багаж, выглядя так, будто сделав сенсационный снимок с места преступления, размышляла, в какую бы газету его повыгодней пристроить.

— В этот раз временно исполняющим обязанности оператора я назначила Микуру-тян. Это вам не просто фотки ради забавы, а важнейшие документальные материалы, которые мы оставим потомкам в память о «Бригаде SOS»! Но раз уж она щелкает напропалую все, что ей только угодно безо всякого смысла, то я беру это дело в свои руки.

Мда, и какую же ценность представляют документальные материалы с изображением моего заспанного лица?

— У тебя никого настроя на поход нету, и выставление фотографий твоей тупой физиономии во время сна на всеобще обозрение будет тебе уроком на будущее! Понял? Как вообще подчиненный может храпеть себе спокойно, когда командир на ногах? Это входит в прямое противоречие с моралью, дисциплиной и внутренним распорядком бригады!

Харухи уставилась на меня с лицом, по которому даже нельзя было определить, сердится она или смеется. Похоже, даже поинтересуйся я, когда это мы обзавелись собственным внутренним распорядком — все будет бесполезно. Но в любом случае, под рукой его нет, так что придется плыть по течению.

— Ну, ладно. То есть, если не хочу, чтобы мне все лицо разрисовали, ложиться позже тебя, так? А взамен, если проснусь раньше тебя, можно будет тебе усы нарисовать?[27]

— Чего это еще? И ты собираешься таким детством заниматься? К твоему сведению, чувства у меня обострены до предела, могу и во сне долбануть в ответ — мало не покажется! В общем, такая тупость, со стороны подчиненного карается смертной казнью!

Знаешь, Харухи, а сейчас развитых стран, где бы смертная казнь применялась, уже и нет почти. Что на этот счет думаешь?

— А чего это я должна критиковать уголовное право других стран? Их проблемы — сами пусть и думают. А у нас впереди — чудесный остров!

Молясь, как бы еще чего впереди у нас не было, я взялся за сумку.

Корабль слегка затрясло, наверное, мы готовились причалить к пристани. Другие пассажиры тоже один за другим потянулись к выходу.

— Чудесный остров…

И что же мы увидим? Надеюсь, остров хотя бы не появился внезапно из воды, чтобы затем также внезапно под воду уйти?

— Все будет в порядке.

Коидзуми, будто догадавшись, о чем я думаю, кивнул.

— Обычный отдаленный остров. Ни монстров, ни сумасшедших ученых на нем нет. Гарантирую.

Гарантии этого типа особого доверия не заслуживают. Я без слов вопросительно взглянул на бледное лицо Нагато.

— …

Нагато также ответила мне тишиной. Ну, если с монстрами все же придется расправляться, она должна помочь. Я рассчитываю на тебя.

Корабль тряхануло еще раз.

— Кяя…

Асахина, потеряв равновесие, зашаталась, но была спокойно удержана Нагато.

На пристани нас встречали дворецкий и горничная.

— Приветствую, Аракава-сан, давно не виделись, — бодро произнес Коидзуми, подняв руку. — И Мори-сан тоже. Спасибо, что встретили, и извиняюсь за беспокойство.

Затем Коидзуми обернулся к нам, в ошеломлении стоявшим рядом, величавым, будто рассчитанным на зрителей театра жестом развел руки в стороны и расплылся в улыбке, раза в четыре шире обычной.

— Позвольте вас познакомить с управляющими особняка, любезно предоставленным в наше распоряжение — Аракава-сан и Мори-сан. Они — дворецкий и горничная, ну полагаю, это вы и так уже поняли.

Ясно дело поняли. Я взглянул на двух персонажей, которые еще раз вежливо поклонились. Казалось, что вместе с их поклоном должны раздаться аплодисменты.