Грег Бир - Город в конце времён

Ознакомительный фрагмент

Порой наставники именовали эту дальнюю стену внешней, а две остальные — внутренними.

И любая из них — граница. Предел.

Барьер на пути любопытства.

ГЛАВА 17

Смотрители подняли туман и развесили шторы мрака вокруг участка последнего вторжения, по периметру поля чафовых побегов в тени Стены Влаги. Сейчас они просто висели в воздухе, поджидая момента, когда Гентун закончит инспекцию.

Там, за шторами, неправильный многоугольник поля размером с треть акра был превращен в мелкие кристаллические снежинки — обычная материя Вселенной переродилась в нечто иное, смертельно опасное или просто бесполезное: пробирное клеймо Тифона, извращенная — если не сказать, злорадная — метка. В толще кристаллических сугробов виднелись останки мужчины — местного фермера, если судить по заскорузлым обрывкам бывшей одежды. Внутренности словно взболтала чья-то легкомысленно-небрежная рука.

Фермер был еще жив, когда его нашли дежурные машины.

— Вы его убили? — спросил Гентун у старшей.

— Он мучился, Хранитель. Мы вызвали Бледного Попечителя, чтобы прекратить его страдания. С тех пор к нему не прикасались.

Возле трупа лежал деактивированный Бледный Попечитель собственной персоной — худощавый, с алой головогрудью и лакированными лифтокрыльями. Комья белых кристаллов липли к его конечностям. От всего этого придется избавиться: от останков органики, почвы и всего остального, чего коснулось вторжение.

Гентун бросил взгляд на прямой участок дороги, ведшей от заброшенных внутренних округов — от квартала Диурнов вместе с Апексной дамбой — через поля и луга к куда более узкой, вскинутой арке, напоминавшей короткий черенок, выраставший из первого острова, который нависал над каналом Тенебр. В сумеречном междусветье еще бродило несколько питомцев. Все держались подальше от тумана.

По оценкам Гентуна, за семьдесят пять лет, прошедших после обращения за аудиенцией с Библиотекарем, он потерял более двух тысяч представителей древнего племени. Вторжения в нижние уровни Кальпы нынче происходили один-два раза каждую дюжину циклов снободрствования. Возникало впечатление, что они специально охотятся на питомцев Гентуна: на тех, кто умел видеть, умел чувствовать… Смотрители по большей части сами вели расследования и делали выводы в отсутствии хранителя, но сейчас он начинал сомневаться в их скрупулезности. Гентун осознавал возможность того, что смотрителями манипулировало городское начальство из Эйдолонов, по-прежнему лояльных Астианаксу, который за все эти тысячи лет почти не уделял внимания Ярусам.

На более высоких уровнях, в более процветающих урбаниях Кальпы генераторы реальности работали куда лучше, защищая основную популяцию жителей. Вторжения происходили там редко, вероятно оттого, что Хаос не интересовался Эйдолонами. И все же, чем чаще Ярусы подвергались атакам, тем большая опасность грозила и верхним урбаниям — подлинная угроза, метафизическая и политическая для Астианакса.

Останки злосчастного фермера унесут, за выбеленную почву возьмутся малые серые смотрители, соскоблят и упакуют ее в герметизированные контейнеры. Как и раньше, тело жертвы, контейнеры и тех смотрителей, которые их коснулись — заразились, — уберут под замок, на большую глубину под сливными каналами. За прошедшее столетие Гентун несколько раз бывал там. Увиденное потрясало, его невозможно передать словами: будто сами пещеры перерождались, подвергались неизъяснимо пагубному морфингу…

— Хранитель, вещество с этого участка придется экспортировать, — доверительно шепнул старший смотритель Гентуну, сидевшему на корточках возле измочаленного трупа. — Подземелья заполнены практически до отказа.

Это становилось невыносимым. Зачумленные свидетельства вторжений теперь надо выстреливать в Хаос.

ГЛАВА 18

Сумеречное междусветье приобрело рыжевато-золотистый отлив, возвещая о приближении блинчатых, перистых облаков и мутноватых теней, которые всегда приходили перед отбоем. Опускавшийся фонтан света расплывался столь тонкой пеленой, что Джебрасси едва отбрасывал бесплотную тень. Все кругом — ветхое, покинутое — казалось погруженным в дымчатый сон.

Диурны вплотную примыкали к Навесной Стене, и добраться до них можно было лишь по длинной, порой предательски опасной дороге, по разрушенному гребню Апексной дамбы, некогда соединявшей носы трех островов — платформ, на которые опирались жилые Ярусы. В свою очередь, Навесная Стена вздымалась на три мили до сводчатого неботолка, где разворачивался выцветший от древности спектакль, неизменный на протяжении десятков тысяч жизней: вереница света и тьмы, бесконечная и бесстрастная процессия пробуждений и снов…

Все это можно было охватить одним движением глаз, даже не поворачивая головы — во всяком случае, с того места на дамбе, где сейчас находился Джебрасси. Время от времени он бросал по сторонам пытливые взгляды, чтобы не нарваться на скрипунов или иных смотрителей, любивших прятаться в тени, чтобы отлавливать страдающих лунатизмом. Он давно подметил, что сразу после вторжения смотрители становились особенно бдительными.

За его спиной дамба протянулась более чем на милю, ведя к мостам, по которым жители старого квартала некогда пересекали Тартар, крупнейших из двух каналов, разделявших жилые блоки. Четыре изящных витых шпиля фланкировали оконечность дамбы — высотой в пятьсот футов, пронзенные иглами труб-флейт, в свое время издававшими, как гласит легенда, глубокие и потрясающие звуки: музыку. Появились ли шпили вместе с Диурнами или их добавили потом, было неизвестно — уж очень много слоев позднейших, ныне полуразрушенных, спутанных добавлений оставили после себя бывшие обитатели. В хаотическом нагромождении ветхих строений опасностей хватало с избытком, так что весь квартал объявили запретной зоной, обнесли баррикадами из мусора и обломков и расставили скрипунов. Впрочем, большинство из этих караульных машин либо стали жертвой обвала, либо пришли в негодность или оказались позабыты, раз в них отпала необходимость, поскольку не многие члены древнего племени испытывали жгучее желание ходить сюда. В населенных секторах Ярусов величественных руин хватало, чтобы удовлетворить аппетиты любого ценителя древностей.

В точке апекса, где стыковались Навесная Стена и Стена Влаги, раскинул свои террасы амфитеатр, где когда-то усаживалось по тридцать-сорок тысяч обитателей. Джебрасси бывал здесь подростком — дважды, — демонстрируя собственную смелость или по крайней мере упрямство: карабкался по каменным завалам, ускользал от немногочисленных, еще функционировавших часовых, пробирался по наклонным арочным пролетам между подъемниками, ведущими к галерее — крытому лабиринту в сотни и сотни ярдов, растянувшемуся до просцениума.