Джек Уильямсон - Возрождение земли

Наш корабль с тихим монотонным жужжанием парил в высоких слоях стратосферы. Взлетели мы в темноте, но обогнали Солнце по дороге. Под нами расстилалась плоская бесконечная равнина грифельно-серого океана, пока наконец на горизонте не показалась тонкая темная полоска суши.

Когда я взглянул на Кейси, тот все еще лежал, съежившись, в кресле пилота. Отбиваясь во сне от чудовищ, он скинул одеяло. Я окликнул его, и он проснулся.

— Похоже, мы над Америкой. Ты в состоянии посадить корабль?

Одним рывком он распрямился на ложе, со свистом вдохнул и попятился назад, уставившись на меня невидящими покрасневшими глазами. Запачканное кровью лицо исказилось от ужаса.

— Кейси, это я. Ты что, не узнал?

Бедняга отпрянул в сторону, раскрыл рот, будто изо всех сил пытался закричать, но не сумел проронить ни звука.

— Очнись! — крикнул я ему. — Ты должен посадить корабль!

Кейси продолжал пятиться и встал на изготовку, будто готовился дать отпор.

— Тварь! Чертова тварь! — выдохнул он. — Что ты сделал с Калем?!

Я попытался ухватить Кейси за плечо, но он вздрогнул и увернулся. Я снова протянул руку, но он, точно безумный, ударил меня кулаком и беспомощно повалился на спину, тяжело дыша.

— Кейси!

Он слабо подался в сторону, когда я протянул руку и потрогал его лоб. Кейси, взмокший от пота, все еще горел в лихорадке и в то же время зябко дрожал.

— Кейси, — взмолился я, — ну неужели ты не узнаешь меня?

Несчастный слегка распрямился, беспомощно хватая ртом воздух.

— Ну, пожалуйста, Кейси. Мы над самой Америкой. Ты же прекрасно знаешь, что я не пилот. Сажать корабль должен ты.

— Каль? — Он помотал головой, хлопая недоуменно глазами. — А ты еще, черт возьми… — Его опухшие глаза округлились, когда он узнал наконец меня. — О, прости, Данк. Я не в себе. — Он бессильно кивнул и отер лицо одеялом. — Я думал… Наверно, просто кошмар… Попробуем приземлиться. Может, там встретят получше.

15

Едва придя в себя и все еще пошатываясь, Кейси склонился над панелью управления и направил корабль к Северной Америке. Я заварил чашку крепкого горьковатого чая, который мы выращивали на станции. С рассеянным видом он выцедил чай, но есть все еще не мог. Крепко стиснув зубы, пилот ушел в свое дело: просканировать отползающий в марево заката непознанный мир, наметить на карте новый маршрут — карту мы зарисовали тут же, еще на орбите, — и оценить, на сколько хватит оставшегося в баках топлива.

Должно быть, на это уходило колоссальное количество энергии. Я смотрел, как тонкая пленка пота проступает на его перепачканном кровью сосредоточенном лице, видел, как дрожат изрезанные шипами и исколотые руки. И все же ему удалось доставить нас на материк — тот, что так сильно отличался от изображенного на старинных картах. Вода замерзала, опустошая океаны. Теперь ледники уже покрывали территорию прежней Канады и распространялись к востоку от Скалистых гор, заняв обширную верхнюю долину Миссисипи.

Достигнув ледяного покрова на широте Новой Англии, мы полетели вдоль его кромки на юго-запад. Я внимательно рассматривал голую землю в бинокль. Наконец буровато-бежевая равнина весенней тундры уступила место растительности попышнее. Внизу — низменности нежного голубого цвета, совсем не такие, как в Азии. Местность повыше пестрела чарующим покрывалом, сплетенным из множества цветов: красного, золотистого, янтарного, синего и изумрудного с их многочисленными оттенками. Я протянул Кейси бинокль и поинтересовался, что он обо всем этом думает. Кейси сидел, задумчиво сгорбившись над приборами, и вместо ответа лишь молча пожал плечами.

Южнее ледники отступали в горы, а когда мы совершали долгий спуск, то видели, что на вершинах западных гор тоже лежит снег. Я разглядывал эти цветные черточки и мазки, а когда мы опустились ниже, начал различать отдельные деревья. Они не походили на знакомые нам дубы, вязы или сосны и росли отдельными группами, как и целыми безбрежными лесами. По большей части эти высокие прямые великаны стояли на порядочном расстоянии друг от друга, а внизу не росли даже кустарники — никакого подлеска. Здесь встречались деревья с кирпично-красными кронами, с листьями вишневого цвета, оранжевые, розовые, горящие золотом, желтые, пылающие, точно объятые пламенем.

Все топливо без остатка пошло на приземление. Космолет плавно скользнул над экзотическим ландшафтом, а когда совсем близко начали вырисовываться неясные очертания плотной стены леса, Кейси задрал нос корабля вверх, притормаживая, пока наконец тот не уткнулся в зеленовато-синюю, бархатистую подушку мха, и все смолкло. Корабль покачнулся и застыл на месте.

Кейси устало откинулся в кресле, отер рукавом лицо и взмахнул картой.

— Мексика. — Он говорил короткими фразами, выдавливая из себя каждое слово, точно давалось ему это с большим трудом. — Вот здесь когда-то был Чихуахуа… западнее — Сьерра-Мадре… баки пусты… мы здесь останемся до конца… — Карта выпала из дрожащей руки. — Я больше не могу, Данк… дальше уж ты сам… Будь осторожен…

Он закрыл глаза и обвис в кресле, тяжело, со свистом, похрапывая. Я опустил пилотское сиденье, снял с Кейси ботинки и накрыл его одеялом. Повернувшись к окну, я увидел простирающуюся далеко на юго-восток синеватую долину. Лес стоял западнее, в километре от того места, где мы приземлились. Казалось, стена великолепных деревьев играет на солнце, сливаясь с золотистым багрянцем заката. И каким бы необычным ни было это зрелище, каким чужим и незнакомым, меня все же не покидало приятное чувство умиротворенности и покоя.

Улетая на запад, мы обогнали ночь, теперь же она настигала нас: на востоке медленно выплывал из-за горизонта пурпурный диск. Мне становилось не по себе в сгущающихся сумерках, и я, схватив бинокль, стал внимательно осматривать окрестности. Ровная долина простиралась прямо на восток навстречу опускающейся ночи. Я не приметил в лесу движения, да и не чувствовалось никакой опасности.

Кейси, по всей видимости, крепко спал, а я тем временем открыл дверь и спустился с корабля. В прохладном неподвижном воздухе витал цветочный аромат. Я упал на колени и потрогал землю: податливый ковер голубовато-зеленых волокон, мягкий и теплый на ощупь, словно мех.

Поначалу было тихо, будто все вокруг затаилось, встревоженное приземлением корабля, но вскоре до меня донесся издалека едва слышный звук — высокий и чистый, который устремился вверх, поиграл переливчатой трелью и смолк. Казалось, он исходит от самих деревьев. Я обошел корабль, чтобы осмотреться и попытаться установить источник странного звука. Лес уже заволокло сгущающимся сумраком, и только багровые тона заката проглядывали в верхушках деревьев, да темные пики гор выделялись на фоне раскаленного неба далеко за лесом.