Владимир Васильев - И тьма не объяла его

— Не знаю, не знаю, — засомневался летун. — Если маленькая доля Истины тебе обошлась, как ты говоришь, в десять Я, то сколько же Я ты заплатишь за всю Истину?..

— Ты видел ЕГО? — поинтересовался я.

— Да, — ответил летун.

— И остался жив… Тогда почему же должны погибнуть мои Я?..

— Не должны, но могут. Потому что окажутся в совершенно чуждой

обстановке.

— Я уже нахожусь в чуждой обстановке… И в любой момент меня могут уничтожить твои Я, защищая себя и свою пещеру.

— Со мной ты в безопасности, — успокоил летун.

— Ты не можешь всегда быть со мной… Покажи мне, где У-читель!.. И летун показал мне высокую-высокую вершину, которая, пробивая слой облаков, подпирала свод Большой Пещеры. Честно говоря, решимости у меня сразу поубавилось. Но в то же время, несмотря на высоту, вершина казалась маняще близкой.

— Я должен увидеть ЕГО! — решительно сказал я летуну.

— Что ж, это твое право, — вдруг согласился летун. — Я провожу тебя.

— Тебя ждут твои Я. Ты и так слишком далеко улетел от них. Ты перестанешь их чувствовать.

— Чувство не зависит от расстояния… К тому же я не знаю — смогу ли, захочу ли я вернуться к ним после того, что произошло, — в эмоциональном поле летуна мрачно тлели черно-фиолетовые тона.

— Твои Я и есть ты, — не понял я. — Как можно не вернуться к себе?..

— Интересная мысль, — обрадовался летун совершеннейшей банальности. А ведь я так понимаю, — вдруг ни с того, ни с того сказал он, — что вы еще не пауки, а паучата… Паук-то был гораздо крупней…

И от этих его слов во мне что-то сладостно затрепетало, как бывает во время Покоя, когда гипотеза превращается в Истину. Да-да, это было самое настоящее ощущение Истины…

— Но где он?! — воскликнул я.

— Не знаю, — признался летун. — Может быть…

И он снова показал мне нападение черных летунов на летящего паука…

— Тогда откуда взялся я?

— Может быть, вы тогда уже были?..

— Может быть, — подумал я, но ощущения истины в этом предположении не было…

Гора оказалась гораздо дальше, чем я предполагал. Пришлось несколько раз отдыхать, прежде чем мы долетели до ее подножия. Я уже не чувствовал под собой лап — в конце концов, я не летун, а паук, и лапы мои созданы для бега, а не для управления крыльями… Я даже голода не испытывал, а тут же провалился в беспросветный Покой…

Впрочем, он был не совсем «беспросветный», только во время «просветов» на меня опять набрасывалось ненасытное пламя, и я снова и снова обугливался в нем, проваливаясь во мрак…

Когда я пришел в себя, чуть светало. Черный летун уже обрабатывал ближайшие кусты. Теперь и я почувствовал голод. И, снова заставив мои Я влезть в опостылевшие крылья, отправился на охоту. Черный летун, видимо, разгадав мои намерения, не последовал за мной. И я еще раз убедился в том, насколько он умен…

Насытившись, я вернулся к нему.

— Не передумали паучата? — поинтересовался он, мысленно продемонстрировав мне весь путь до вершины с неприступными скалами, ледниками и холодными ветрами. Но мне ли, свободно передвигающемуся по сводам пещеры, бояться неприступных скал?!..

Сначала мы набирали высоту в полете. Но это становилось делать все труднее и труднее, потому что на моих крыльях хорошо планировать и парить. А набирать высоту можно, в основном, с помощью восходящих потоков воздуха мускульные усилия давали мизерный эффект. А потоки воздуха здесь оказались весьма коварными и разносили моих Я в разные стороны. Временами порывы ветра так и норовили швырнyть то одного, то другого Я на скалы. Поэтому вскоре, найдя укрытый грот в скалах, мои Я сложили туда свои крылья, и дальше я пошел пешком. Летун же передвигался большими прыжками, помогая себе крыльями. Перелетит со скалы на скалу и поджидает, когда я догоню его. Я удивлялся, что он не летит все время. Но он объяснил, что воздух здесь слишком разрежен, и крыльям нужно затрачивать чрезмерно много усилий. Прыжками эффективней. Я, кстати, особых затруднений при движении не испытывал, хотя дышать приходилось очень интенсивно. Но ничего страшного. Я уже откровенно удивлялся, какими такими опасностями в этом восхождении пугал меня летун?..

На особо крутых участках мои Я протягивали страховочные нити, и по ним карабкались и сами, и летун. И вот, когда мы преодолевали очередной такой участок, в небе появились большие незнакомые летуны с широкими и, казалось, мягкими крыльями. Движения их были плавны и величественны…

— Мягкокрылы, — тревожно сообщил мне черный летун.

Я не понял, почему он встревожился — не ощущалось никакой опасности, исходящей от них… И вдруг я узнал их. Это были точно такие же существа, как то, которому Громадный Паук делал крылья из паутины. У этих крылья были такой же формы, только не прозрачные. Значит, настоящие.

— У-чи-тель? — спросил я черного летуна.

— Нет, — ответил он отрывисто и повторил: — мягкокрылы.

Они приближались, и я почувствовал, что они нас заметили. Но и тогда не ощутил опасности. Опасность почувствовалась, когда они оказались совсем близко и хорошо разглядели меня. Тогда в их весьма мощном эмоциональном поле появились всплески отрицательных эмоций. Я совершенно не понимал — чем они вызваны — ведь мы видим друг друга впервые!.. Неужели только фактор неизвестности?!..

И тут я увидел Большую Ловушку, рядом с которой стояли похожие на мягкокрылов, но бескрылые и потому горбатые существа в сопровождении черных летунов. Я увидел, как черный летун взмахом крыла обрубил нить и сунул ее конец в клюв одного из этих существ — у него было только две лапы, на которых оно стояло. Существо стало быстро вращаться вокруг своей оси, наматывая на себя нить. Этого я уже не мог стерпеть — какое грубое обращение с моей ловушкой! К тому же, я уже предвкушал, как его сладкая плоть станет моей добычей… Я знал вкус этой плоти!.. Но это же чушь! Я вижу их впервые! Однако я и сейчас ощущал неповторимый вкус плоти мягкокрылов!..

И они услышали это мое ощущение! Я еще ничего не понял, когда черный летун отпустил страховочные нити и, отчаянно размахивая крыльями в разреженном воздухе, бросился навстречу мягкокрылам. Я уловил только обрывки информации, которую он им пытался передать: что-то про искусственные крылья, про пламя, сожравшее Большую Ловушку с моими Я…

Но они ему в ответ послали картинку, где две черных молнии в резком вираже, так мне знакомом, срезают крылья мягкокрыла… И один из них, сложив крылья, мгновенно вонзился клювом в спину черного летуна. И он камнем полетел вниз. Но я не успел проследить за его падением, потому что в это время в спины моих Я вонзились длинные острые когти и оторвали их от скалы. Девятерых. Десятый Я быстро-быстро стал карабкаться наверх и спрятался в большой расщелине. Никто его не преследовал… О, как безжалостны эти когти! Как глубоко проникли они в мое тело! Моя плоть разрывается под собственной тяжестью… За столь короткое время я познал такое разнообразие болей!.. Неужели это вся истина, которая мне доступна?..