Владимир Михайлов - Один на дороге

— Ночные горшки, — с удовольствием сказал Лидумс. — Кстати, а как там насчет вентиляции?

— Для вентиляции служат, надо думать, вот эти трубы — тут, на изгибе, видно, что они квадратного сечения. В каждой комнате моторчик, а здесь, на выходе — большой мотор. Это уже третий этаж. Что выше — не знаем, но вентиляционная шахта уходит вверх.

— Человек в нее пролезет? — задумчиво спросил Ли-думс.

— Пожалуй… только назад его придется вытаскивать на веревке. Кроме того, одну предохранительную решетку мы там, кажется, засекли — в самом начале шахты.

— Мощная вентиляция, — сказала Иванова. — Видимо, не только по температурным соображениям. Значит, там работали над чем-то таким…

— Вы вот что, — сказал Лидумс командно. — Когда закончите с третьим этажом, пройдитесь и по всем остальным слоями, до самой поверхности. С интервалом не более метра. Даже, пожалуй, меньше.

Значит, им нужно было сделать еще не менее десятка съемок, и это вряд ли могло дешифровальщикам понравиться. Спорить их старший не стал, и лишь интонацией своего "понятно" смог выразить неудовольствие. Зачем это Лидумсу понадобилось, я не понял, однако вреда от этого не могло быть никакого.

— И еще, — добавил я. — Долго вы еще будете разбираться с третьим этажом? — Я перевел взгляд на Иванову — она устало потирала лоб. — Вам пора, пожалуй, отдохнуть.

— Нет-нет, — вежливо отказалась она, но Лидумс сказал:

— Сейчас вас отвезут в гостиницу. Я распоряжусь. А мы с тобой, — он повернулся ко мне, — обедать, что ли, пойдем?

— Я не голоден, — отказался я. На самом деле просто не хотелось терять времени. — Я лучше посижу сейчас с этими двумя этажами. Поразмышляю в тишине… Время-то идет.

— Да, — невесело подтвердил Лидумс; но, по-моему, на этот раз мы с ним имели в виду разные вещи.

V

Я все же выскочил в забегаловку и подкрепился двумя чашками скверного кофе, потом вернулся в штаб, в отведенную Лидумсу келью, разложил на столе полученные у дешифровальщиков схемы и стал прикидывать примерный вес запасенной в подземелье взрывчатки, и — что было не менее важно направление возможного взрыва, те разрушения на поверхности, к каким он мог привести. Похоже, подтверждалось первоначальное предположение: основная сила взрыва будет направлена вниз, чтобы обрушить туннель; еще несколько зарядов поменьше должны были, как я решил пока, привести в негодность все, что находилось в помещениях, разнести переборки, перекорежить металл оборудования, взломать бетон междуэтажных перекрытий. Вертя схемы так и этак, я заметил, что металлические предметы обстановки часто совмещались с зарядами — следовательно, заряды могли размещаться под столами или койками; но и под шкафами тоже? Под шкафом хорошего заряда не разместишь, и оставалось допустить, что взрывчатка была заложена в перекрытия, то есть заряды были внутренними, а не контактными. Заложены они были, вернее всего, уже при постройке объекта. А это о чем-то говорило. О чем же? Я попытался понять, и вдруг с удивлением констатировал, что думается мне хорошо, легко, и нахожусь я в том прекрасном настроении, когда приступаешь к решению нелегкой задачи с заранее возникшей уверенностью, что какой бы сложной она ни была, ты все равно решишь ее легко и блистательно. Это, по-моему, и есть вдохновение, не знаю только, откуда оно взялось, а впрочем, вдохновение понятие не уставное, так что судить всерьез не берусь.

Итак, возможность уничтожения объекта была предусмотрена с самого начала. Необычная толщина перекрытий была, видимо, тем и вызвана, что в них предусматривались полости для заполнения взрывчаткой, которая и была заложена на определенном этапе строительства, то есть еще до войны: рассказ Ивановой о том, как все тут выглядело до разрушения, убедил меня, что сооружение было создано достаточно давно, не на скорую руку, и не в предвидении возможного вторжения неприятеля на свою территорию. Возможность уничтожения с самого начала… О чем это говорило? Не о той ли степени секретности, какая предусматривается, скажем, в случае проникновения вражеского разведчика, — ликвидировать весь объект вместе с ним? Ерунда: в таком случае достаточно уничтожить разведчика. А может быть…

Но это "может быть" лишь проблеснуло, не успев оформиться в слова, потому что зазвонил телефон и я схватил трубку с прытью, удивившей меня самого.

Но это был Лидумс. Да и кто другой это мог быть?

— Ты в каком состоянии? — спросил он.

— В абсолютно рабочем.

— Тогда жди. Буду через тридцать минут.

— Есть, — ответил я и снова уткнулся в схемы.

.. Сейчас я смог разглядеть Лидумса как следует. Он выглядел не очень свежим; синие полумесяцы под глазами свидетельствовали об усталости, но я знал, что в таком состоянии он способен работать долго и продуктивно.

— Вот третий этаж, — сказал он. — И то, что над ним. Образно выражаясь, чердак.

Он расстелил схему. Я всмотрелся.

— Скорее не чердак, а камера, — высказал я свое мнение.

— И не пустая.

— Видимо, тоже заряды?

— Похоже на то. А разницу улавливаешь? Я вгляделся повнимательнее.

— Это не внутренние заряды.

— Кажется, ящики просто сложены на полу, — подтвердил он.

— Но не как попало, — уточнил я, потому что общая конфигурация заряда сразу же подсказывала определенные выводы.

— Вот именно. Прикинь-ка направление взрыва. Это было несложно.

— Все вверх.

— Да, на выброс. Ну и, само собой, пролом перекрытия: для перекрытия это ведь является контактным зарядом.

— Значит, практически все, что лежит выше, будет поднято в воздух…

— И никак иначе. Но подсчитать ты еще успеешь. Посмотри еще, не жалей времени, я эти картинки рассматриваю уже целый час. Чем еще отличается этот верхний заряд от того, нижнего? Сделай вывод, прояви военную смекалку…

У него самого вывод наверняка уже созрел, но я не мог позволить, чтобы Сулейманыч подсказывал: в конце концов, теоретиком я всегда считался более сильным, хотя у Лидумса была железная логика.

— Что же тут такое? — подумал я вслух. — Перекрытие явно послабее нижних… Да и стены тоже. Бетон жидковат. Значит… — Я помедлил, потом поднял глаза на Лидумса, — Очень возможно, что все это делалось уже потом. Не одновременно с объектом, а впоследствии.

— Мася, — одобрительно сказал он. — Мыслишь, мася. Вообще, с самого утра хочу сделать тебе комплимент: ты нынче какой-то приятственный. Похож на живое существо. Что, приятное знакомство?

— Да брось, — сказал я.

— Иначе с чего бы ты так спешил? И звонил?