Галина Бахмайер - Отпуск в тридевятом царстве

— Ну что, примерите? — с готовностью спросила ожидавшая рядом продавщица. — Это как раз ваш размер. Самое лучшее из всего, что у нас сейчас имеется.

Естественно, комплект оказался и самым дорогим. Обычно я не покупаю ничего подобного — а зачем? Но сейчас почему-то позволила продавщице проводить себя в примерочную. Действуя почти машинально, надела этот комплект — и замерла, вытаращившись на себя в огромное зеркало. Белье было просто роскошным. Оно смотрелось роскошно даже на мне!

Стараясь не думать, и еще раз не думать о причинах такого поступка, я его купила.

Завтра же на работу…

Глава 9

Удивительно, но на этот раз бессонница сжалилась надо мной. И все равно я чувствовала себя какой-то вялой. Проснувшись ни свет ни заря, бесцельно бродила по квартире, как сомнамбула, натыкаясь на мебель и углы, дважды заново разогревала завтрак, и в итоге чуть не опоздала на работу. Собиралась уже в спешке, торопливо надевая новое роскошное белье, и мысленно повторяя, что это еще ничего не значит, это просто так, на всякий случай, и вообще только для себя…

— Та-ак, — протянул Билл, занося карандаш над расписанием для Мерриса. — Что у нас тут осталось? Таунта с Кей Си, Анерстрим с Чарли, Диклест и Каннингем со мной. Ну, вот и все, график готов. Если потом возникнет необходимость поменять общий порядок, пожалуйста, согласовывайте это заранее.

Ветераны дружно кивнули. Планерка закончилась. Вот так — просто, быстро и буднично. Больше никто не ломал комедию. Все разошлись вместе со своими напарниками, и в кабинете остались только мы с Уокером.

Когда я, наконец, собралась с духом и посмотрела на него, то снова растерялась. Я уже приготовилась увидеть знакомую насмешливую улыбку, легкую иронию в глазах — именно таким он выглядел в первый день стажировки, уходя с Энн. Но Чарли был непривычно серьезен. Он пристально смотрел на меня, чуть хмурясь и, похоже, чего-то ждал. Помолчав немного, он быстро вздохнул и встал из-за стола. Мне показалось, его что-то беспокоит.

— Идем, Джелайна, — мягко сказал он, остановившись рядом и подавая мне руку. Это пришлось очень кстати — по непонятной причине я едва могла двигаться. Поднявшись со стула, я оказалась совсем близко к Чарли, и тут же утонула в его глазах. Я только сейчас разглядела как следует, что они у него темно-серые с зеленоватой звездочкой. В кабинете было очень светло, но зрачки у Чарли были почему-то слегка расширенными. Раньше я никогда не обращала внимания на такие мелочи, но раньше они меня ни в ком и не интересовали. Теперь же, казалось, весь мир сжался до крохотного расстояния между нами, и все вдруг стало очень важным.

Я вдохнула тонкий аромат одеколона, и на меня вмиг обрушились все остальные ощущения. Тихое дыхание… Тепло, излучаемое телом… а я и не знала, что можно так запросто почувствовать это сквозь одежду. Уверенная надежность пальцев, все еще державших мою ослабевшую руку…

Оглушительно затрезвонил телефон, вмиг разрушив все очарование. Я вздрогнула и отпрянула назад, опрокинув стул. Уокер быстро подошел к столу и схватил трубку.

— Да? — резко спросил он. — Да, идем. Что?

Тут он бросил быстрый взгляд куда-то поверх моей головы. Я оглянулась. Под потолком светился красным огонек камеры наблюдения. Чарли молча положил трубку и, не глядя на меня, стремительно вышел прочь. Я перевела дыхание и на негнущихся ногах отправилась следом.

На первый взгляд утопическая Италия середины двадцатого века жила тихой, патриархальной жизнью. Но вскоре стала заметна постоянная настороженность и парадоксальная несловоохотливость здешних итальянцев, доходящая до полного игнорирования. Даже спросить дорогу толком не получалось. Помучившись некоторое время с разыгрыванием стандартного варианта "бестолковые иностранцы", мы остановились в гостинице и начали внедрение. Больше полдня ушло только на примерное освоение здешнего итальянского — менталингворам приходилось медленно собирать жалкие крохи из скупых фраз, клещами вытягиваемых нами из горничных и официантов. Присматриваясь к жизни обывателей, я стала замечать окованные железом двери домов, решетки на окнах даже верхних этажей, и лежащие наготове заряженные ружья под прилавками магазинчиков. Люди жили в постоянном страхе, но причину этого установить не удавалось. Казалось, даже в воздухе витает что-то угрожающее. Мне здесь не понравилось сразу, и чем дальше, тем это чувство становилось все тягостнее.

Да и сама работа… Это было ужасно. Делать что-то бок о бок с Уокером мне оказалось просто невыносимо. Уже само его присутствие рядом моментально выбивало у меня почву из-под ног. Я совершенно переставала соображать, терялась, несла всякий вздор, заикалась и все время путалась. Чарли приходилось повторять мне одно и то же по три раза. Но надо отдать ему должное — он не раздражался, не повышал голоса. С нечеловеческим терпением объяснял все снова и снова, лишь в глазах изредка проскальзывала знакомая усмешка. Да, знаю, я вела себя хуже закомплексованного подростка, но ничего не могла с этим поделать, а он… Господи, он прекрасно видел все это и, несомненно, все понимал! Говорил же, что оставляет меня на десерт, и вот — он вовсю наслаждался игрой в кошки-мышки.

Первый изматывающий день наконец-то подошел к концу. Постояльцы гостиницы задвигали засовы дверей, запирали решетки балконов и даже плотно задергивали занавески. Я в своем номере сделала так же — мало ли, что у них тут бывает по ночам. Но пока все было тихо.

Когда пробило десять, в дверь постучали. Я, не задумываясь, открыла. Это оказался Уокер.

— Что случилось? — встревоженно спросила я.

— Ничего не случилось, — спокойно ответил он. — У нас теоретическое занятие.

— Сейчас?

— А на других тренировках у вас бывает иначе? — усмехнулся Чарли. — По вечерам ведь всегда занятия, насколько мне известно. Что-то изменилось?

Вот черт, действительно. А я и забыла…

— Хорошо, — пискнула я. — Проходи, располагайся.

Уокер прошел в комнату и расположился на кровати. Собственно, кроме кровати, в крошечном номере и присесть-то было больше некуда.

— Кстати, не спеши сразу открывать дверь, — посоветовал Чарли. — Заметила, как тут все баррикадируются?

— Разве нам есть чего бояться? — нервно фыркнула я. Нет, нервничала я вовсе не из-за абстрактной опасности извне, а из-за вполне конкретного мужчины, который с удобством облокотился на подсунутую под бок подушку, и приглашающе похлопал ладонью рядом с собой. Я притворилась, будто не заметила этого жеста, и осталась стоять, сложив руки на груди.