Артём Наменский - Атолл

Я очень хотел выругаться матом, но, к сожалению, не мог. Не то, чтобы я не умел ругаться матом, просто не мог. По физиологическим причинам.

Самое интересное, что паралич мой сняло мгновенно. Раз — и нету. Как раз, когда стемнело.

— Значит, говоришь, она ушла на смерть? — сразу спросил я Антоновича.

— Вот видишь, — безудивительно сказал он, — я же говорил, что убивать она тебя не собиралась.

— Меня волнует одно. — Я приподнялся и спокойно сел на песок. Как будто никакого паралича и не было в помине. Как будто его время было рассчитано до секунды, до темноты, чтобы я не ринулся искать её впотьмах. — Она мне рассказывала, что некий субъект её насиловал. До меня.

Антонович вскинулся.

Я сконфузился:

— В смысле до того, как здесь появился я, был кто-то ещё. Этого 'ещё' она обвиняет в изнасиловании. Но, Антонович, видел бы ты её в рукопашной схватке… Её еле здоровый мужик с катаной одолел, одолел бы, если бы я не подсобил, но… но я бы против такого самурая и нескольких секунд не продержался.

— Может она лесбиянка? — осторожно предположил Антонович.

— Тьфу на тебя, Антонович! Серьёзные вопросы решаются, а ты всё шутишь.

— Явно прибыли за ней, — серьёзно сказал сосед, — другой вопрос откуда она? Может и с Земли. Мы ж не знаем, может сюда народ специально готовили. Но, учитывая некоторые особенности её не то, чтобы языка, а именно разговора, я склоняюсь к тому, что она не с Земли. Хотя, возможно, народ могли готовить и в изоляции. Это тогда тоже много что объяснит. Черты лица и моторика у неё чисто человеческие.

— Зато способности совсем нет.

— Слушай, — хитро улыбнулся сосед, — а зачем ты вообще её пытаешь приравнять к роду человеческому или наоборот отделить?

— Зачем? — задумался я.

— А я могу сказать, — ответил за меня Антонович, — у тебя на повестке совместная с ней жизнь, хоть ты в этом себе и не признаёшься. У неё тоже. Стоит вопрос о вашей скрещиваемости. Подсознательно. Вот вы и устраиваете друг другу проблемы. Вроде и хочется. А вроде и облом может такой обнаружиться. Петя, извини, но вы оба такие трусы!!! Во всех моментах поведения. Ладно, вы не скрещиваемы. Боитесь облома? Боитесь потом друг другу в этом признаться? Петя — это трусость. И Миа сейчас струсила, уходя на смерть. Она струсила, что будет ответственна и за наши смерти. А на самом деле это глупость. Убьёт он её, а поскольку он заточен под убийства — нас убить ему ничего стоить не будет. Так зачем человеку, или гуманоиду там какому, рисковать, если можно зачистить остров полностью. Просто мы втроём имели бы больше шансов противостоять этому самураю.

— Значит идём помогать Мие избежать её глупость. — Уверенно сказал я, и принялся искать свою кочергу.

— Утром, — остудил мой пыл Антонович, — сейчас мы станем только глупой мишенью. И я пойду тоже. Одному мне здесь всё равно не выжить.

Стоит ли рассказывать, что ночью я не спал. Ворочался на горячем песке так, что чуть в него головой и не зарылся.

— Пора! — разбудил я соседа, как только над горизонтом поднялось Солнце.

Антоновичу я отдал свой штык-нож. Точнее не мой, а того десантника. Моя кочерга в качестве оружия нравилась мне значительно больше. Махаться удобнее.

Поскольку прошло меньше суток, следы Миа были ещё видны. Не следы, но ямки на песке. Путём проб и ошибок я научился их, с грехом пополам, читать. Потом к следам Мии добавились ещё чьи-то. Восстанавливая предполагаемые события, я понял, что самурай за ней следил. Потом, судя по разбросанному во все стороны песку, была схватка. Однако следов крови видно не было, но однозначно было видно, что кто-то кого-то по песку тянул. Мы пошли по этому, довольно отчётливому следу.

Буквально минут через пятнадцать я увидел лежащее на песке тело Мии. То, что это она, я понял по серебристому платью. Не долго думая бросился к ней и, только в последний момент, заметил блеснувшую в стороне катану. Инстинктивно я сгруппировался, пропуская оружие над головой, но это не помешало самураю дать мне увесистого пинка под зад. Пинок был ощутимый — летел я не меньше пяти метров и по уши зарылся в горячий песок.

Тем временем на помощь мне пришёл Антонович. Своим массивным телом он, видно, собирался, просто-напросто, сбить самурая с ног, но не тут то было. Самурай как-то хитро извернулся, подставил соседу подножку, и тот запечатался в песок рядом со мной. Падение ему далось тяжелее, чем мне — Антонович не двигался.

— Я же тебя предупреждала, — застонала Миа, — это мои разборки. Зачем ты полез?

— Миа. Ты мне чем-то нравишься. Больше, чем крабы, бакланы и пингвины. Я не знаю, есть ли у вас такое… когда человек предан другому.

Самурай, сжав катану, медленно подходил ко мне.

— Миа. Я не верю в любовь, я не верю в доблесть. Я верю в человечность. А к тебе она у меня проявляется в особой форме. Я не знаю, как это назвать. Но если ты умрёшь, то и я о своей смерти не пожалею.

— Петя. У нас тоже такое чувство, как любовь, но никто не знает, что это. Но ты… такой порядочный… ты. — Она застонала. — Даже перед смертью я не могу тебе признаться в своих чувствах. Петя…

Дальше я уже её не слышал. Самурай прижал катану к моему горлу и что-то зашипел. Вернее, я так понял, язык у него такой был. Как у змей. Шипел что-то и говорил мне, хотя я ничего не понимал.

— Миа! — захрипел я.

В этот момент глаза самурая стали какими-то изумлёнными. Потом его катана перевернулась вокруг своей оси и вонзилась ему в горло. На меня хлынул поток крови, от которого я начал буквально захлёбываться. Моментом спустя участок кожи на груди самурая вздулся, порвался и из образовавшегося отверстия вылез угольно-чёрный конец заостренной палки.

Через плечо самурая я увидел белоснежную улыбку Пятницы.

Глава 15

— Матака. — произнёс Пятница втыкая катану в песок, чтобы очистить её от крови. Потом протянул её мне. — Ки! Качгар!

Я ещё весь в крови был и ничего толком сообразить не сумел. В чувство меня привёл хрип Антоновича. Слава богу — жив.

— Миа. Ты как?

— Жить будем. — Голос её стал таким, будто совсем ничего не случилось.

— Со мной или без меня? — я не сдержался, чтобы не съязвить.

— Петя! — Перебил меня Антонович. — Ты совсем дурак или это мне только кажется?

На самом деле я просто отходил от пережитого. Реальность была какой-то ватной. В первую очередь подскочил к соседу. Просто он ближе всех был. Хотя сосед уже пытался встать без моей помощи.

— Нормально. — Он оттолкнул мою руку. — За Мией лучше посмотри.

Миа оказалась вся в синяках. И это только то, что было видно на ногах и руках, не прикрытых полностью платьем. Что было под платьем, оставалось только догадываться.