Александр Байбак - САФАРИ. Часть 1. Разведка боем

Засевшие за валом стрелки, похоже, не поняли, что произошло, равно как и автоматчик на складе. Вялая перестрелка продолжалась. А я в уже совсем сгустившихся сумерках бесшумно заскользил к позиции оставшейся тройки нападавших, беззастенчиво пользуясь преимуществом в экипировке.

Почему я решил помочь человеку в пакгаузе? Хрен его знает, если честно. Может потому, что он один против пятерых, а может, он просто перспективнее в плане получения информации показался – все же более совершенным оружием владеет, а это уже что-то значит. Скорее, оба фактора сыграли роль, равно как и интуиция, которой я привык доверять.

Зашел со спины, как положено – все трое азартно палили в сторону пакгауза, не слишком напрягаясь тщательным прицеливанием – и затаился в кустах. Точно, огонь на подавление ведут, больше надеются на двойку "диверсантов", чем на собственную меткость. Делом увлечены, по сторонам не смотрят, вот меня и проморгали. А мне только того и надо…

Рассмотрев их во всех подробностях, я пришел к выводу, что на давешних кочевников-аборигенов они совершенно не похожи. Добротная одежда вполне современного дизайна из грубой брезентовой ткани – штаны с накладными карманами, куртки-штормовки, шапки-"пидорки". На ногах крепкие ботинки с высокой шнуровкой, а один и вовсе в кирзачи обут. Я такие сапоги только в хрониках видел. На спинах рюкзаки, на каждом навьючен ремень с патронными подсумками, у всех вполне качественные ножи, небольшие топорики к рюкзакам приторочены. Серьезно экипированы ребята, как раз по лесу ходить. Но самое сильное впечатление произвели винтовки. По звуку на "мосинки" не очень похоже, глуше и не так хлестко, ошибся я. А вот затворы как в трехлинейке передергиваются, и заряжаются пятизарядной обоймой. Выглядят очень необычно – вместо деревянного ложа угловатая конструкция из зеленого пластика, приклад, тоже пластиковый, со щекой и резиновым затыльником, совмещен с пистолетной рукояткой, как на СВД. Оригинальная конструкция, в общем.

Горе-стрелки продолжали палить по пакгаузу, один даже что-то азартно выкрикивал при выстреле, я не смог разобрать, что именно. Показалось, что матерится, причем по-русски, а вот это уже прямая заявка на общение, пускай и не добровольное. А посему я решил этого говорливого пленить. Закинул автомат за спину, извлек из кобуры пистолет. Заменил обойму с УОДами на усиленные унитары – нечего грязь разводить, броников на стрелках не видно. Подполз к ним метров на пять, если не ближе, привстал на колено и всадил двоим пули в головы. Пистолетные УУ по пробивной силе лишь немногим слабее автоматных УСов, а посему они прошили насквозь кости и мозг, даже не заметив преграды, и ушли глубоко в землю. Оба незадачливых стрелка уткнулись лицами в дерн, не издав ни звука.

А третий что-то заподозрил. Он вдруг суетливо перевернулся на спину, почувствовав взгляд, и попытался направить на меня винтовку. Однако двигался стрелок неуклюже и дергано, что и сыграло с ним злую шутку. Пока он пытался совладать с длинной футуристической "мосинкой", я успел выпрыгнуть из положения "на колене" и пересечь разделявшие нас несколько метров. И от души врезать по винтовке ногой, отшибая оружие в сторону. Металлизированная подошва десантного ботинка встретилась с пластиковым ложем – звук получился громкий, сочный – и винтовка отлетела в кусты, вывихнув пистолетной рукояткой пальцы незадачливого боевика. Затем прямо в нос ему уперся пистолетный ствол.

– Лежать… – негромко, но твердо приказал я пленнику. – Дернешься – словишь пулю для начала в ногу. Как понял? Прием.

– П-п-п-п-понял… – просипел тот в ответ и попытался вжаться всем телом в землю.

Ну, это ты, братан, зря. От меня таким способом не спрячешься. Кстати, понял он прекрасно, и ответил по-русски, но с каким-то едва различимым акцентом. А может, просто от страха заикался. Не суть. Я отошел от пленника на несколько шагов, продолжая держать его на прицеле, присел на колено.

– Очень медленно встань, – приказал я, для надежности показав направление стволом пистолета. – И руки вверх подними.

Тот молча поднялся на ноги, выбивая зубами дробь.

– Чего трясешься, как осиновый лист?

– Б-б-боюсь… Меня щас горожанин пристрелит…

Это самое "горожанин" он произнес с ненавистью и страхом одновременно. Занятно.

– Не пристрелит, – заверил я пленника. – Повернись в его сторону и крикни, что сдаешься. Он тебя разглядит, еще не совсем темно.

Кстати, осажденный в пакгаузе автоматчик стрелять перестал уже довольно давно – я еще половину пути до позиции нападавших не преодолел. Патроны кончились, что ли?

– Давай, не тяни резину.

Пленник медленно повернулся лицом к пакгаузу, старательно демонстрируя поднятые руки.

– Эй, горожанин! Я сдаюсь!

Молчание в ответ. Не верит своему счастью? Или ищет, в чем подвох? А фиг его знает, я бы тоже так просто не купился на внезапную капитуляцию врага. Сначала бы для верности башку ему прострелил, и только потом беседовать начал.

– Горожанин! Я серьезно сдаюсь, я один тут живой остался! – с дрожью в голосе выкрикнул пленный.

– Иди сюда, – раздалось из пакгауза. – Только медленно, и руки держи, чтоб я их видел.

Голос довольно молодой, должно быть, парень лет двадцати-двадцати пяти. И тоже едва уловимый акцент. Но это объяснимо, сто лет в изоляции не шутка, в любом случае язык изменится. Чую, еще та будет проблема с подменой многих понятий. Ничего, прорвемся.

– Иди давай, – вполголоса обратился я к пленному. – Не торопись, спокойно. Я за тобой слежу.

И нырнул в кусты, намереваясь контролировать перемещения боевика со стороны, дабы не лезть засевшему в пакгаузе пареньку в сектор огня. Уж лучше подстраховаться, чем потом синяки на ребрах залечивать.

Стометровое стрельбище преодолели за пару минут, причем я постоянно скрывался в зарослях, не сводя прицела с головы пленника. Тот понуро шагал к пакгаузу, сложив руки на затылке, и мрачно озирался по сторонам, пытаясь меня обнаружить. Дохлый номер. И не такие пробовали, и с носом оставались. Я скрытному перемещению по зарослям у егерей обучался, а они в этом деле великие мастера.

Пленник остановился, не доходя пяти шагов до мощной двери пакгауза. Из окошка высунулся автоматный ствол и молодой мужской голос велел ему встать лицом к стене и упереться руками, раздвинув ноги шире плеч. А что, толково. Мы в таком раскоряченном положении обычно захваченных "черных археологов" обыскивали. Пленный стрелок молча выполнил команду.

Дверь пакгауза отворилась, и из нее выскочил невысокий паренек в камуфляже, в сумерках казавшемся черным. Воткнул ствол автомата в почку раскоряченного пленника, и ловко охлопал его свободной рукой, проверяя на наличие скрытого оружия. Такового не обнаружилось, кроме охотничьего ножа на поясе. Клинок отлетел в сторону, тускло блеснув в свете двух лун, и зарылся в пыль. Парень отошел на несколько шагов назад, не сводя с пленного прицела, и недоуменно спросил: