Алексей Гравицкий - Отдать душу

— Привет.

— А? Ксимыч? Погодь момент.

Максим подождал. Из трубки слышался шум воды, голоса, погромыхивание, потом вода течь перестала, что-то щелкнуло, и он услышал голос Толика:

— Макс, прикинь, она меня заставила носки мои стирать.

— Ну ни фига себе! — смеясь, ужаснулся в трубку Максим. — И на хрена тебе жена была нужна?

— Сам удивляюсь, — засмеялся Толик. — А ты чего звонишь? Случилось что?

— Да нет, просто прочитал… перечитал твою книжку и решил позвонить.

— Ага, — оживился Толик. — Ну, теперь-то вник? Почувствовал?

— Да. Теперь — да. Ты знаешь, это ведь грандиозная идея. Телепатия рассматривается с другой точки зрения. Не как усилие воли, а как игра воображения. Ведь если попробовать, то это может сработать и в реальной жизни.

Толик на другом конце провода обреченно вздохнул, голос его звучал уже без той живости и азарта, которые сквозили в нем несколько минут назад.

— Хорошо, вот ты и попробуй, ты же у нас человек с воображением. С таким воображением… — Трубка рассеянно помолчала. — Ты мне книжку занеси как-нибудь, а я тебе еще чего-нибудь дам.

— Хорошо, пока.

— Пока.

Макс повесил трубку. Кто-то кого-то недопонял, не так понял. Ну и что? В конце концов, каждый понимает искусство по-своему, у каждого свое миропонимание. Но, как он понял, здесь изложена другая точка зрения на телепатию. Ведь все люди, которые обладают, или говорят, что обладают, телепатическими способностями, утверждают, что телепатия — это усилие воли, мысленный приказ. Хотя иногда бывает и механическое усилие плюс изворотливый ум. Сам Макс видел по телевизору, как мужик, делая пассы руками, заставил шарик вертеться и висеть в воздухе. Мужик напрягался, хмурил брови, вращал очами, а потом опустил руки, и всю картину показали общим планом, целиком.

Шарик от настольного тенниса действительно висел в воздухе, но крутил его вовсе не мужик. Струя воздуха затягивалась в пылесос, стоящий рядом, проходила сквозь него и вылетала мощным потоком с другой стороны. Этот поток подхватывал шарик и вертел его в воздухе, а мужику оставалось только разыгрывать клоунаду. Вот вам и экстрасенс.

Макс вздохнул. Но ведь не все такие, дыма без огня не бывает. Значит, есть и настоящие, которые двигают стаканы с водой усилием воли. СТОП! Усилием воли! А в этой книге нет усилия воли, есть только усилие воображения. Герои берут образ и, коверкая его в своих фантазиях, изменяют мир. А может, так можно и в реальной жизни? Он услышал ироничный голос Толика:

— Попробуй, ты же у нас человек с воображением. С таким воображением.

А что? И попробует. Кто ему помешает? Кто будет смеяться, если ничего не получится? Макс посмотрел на стол, за которым сидел. Нужно что-то очень легкое. Он выдернул волосок из своей густой черной шевелюры, поморщился и положил волосок на стол. Попробовать усилием воли, как все? Нет, ничего не выйдет. Надо пробовать, как в книжке.

Он долго смотрел на волосок, пытался представить его лежащим на несколько сантиметров ближе к себе. Ничего. Дальше от себя. Опять ничего. Он смотрел на волосок минут сорок, пока глаза не заболели и не начали слезиться. Макс зажмурился, потер глаза руками, но даже когда закрыл глаза, волосок продолжал стоять перед внутренним взором. Допрыгался! Макс переместил волосок к себе, от себя, снова к себе. Легко двигать предметы в воображении, но не живьем. Он открыл глаза, вздрогнул.

Показалось? Да нет, не может быть. Макс опять закрыл глаза, передвинул волосок перед внутренним взором и открыл глаза. Точно, сдвинул! Но… Челюсть его поползла вниз, уперлась в стол. Макс закрыл рот и засуетился. Получилось! Получилось!!! Теперь надо попробовать еще что-то. Что-то более существенное. Он побежал на кухню, взял там стакан и вернулся вместе с ним в комнату. Стакан простоял перед ним минут десять. Макс всматривался в стекло, изучал его до мельчайших деталей, потом закрыл глаза и представил стакан стоящим не на столе, а на полочке, на кухне, где он его и взял. Он открыл глаза, стакана перед ним не было. Максим подскочил и побежал на кухню, по дороге навернулся, больно ушиб колено, но не обратил на это ни малейшего внимания. Прихрамывая, он вбежал в кухню, открыл шкафчик с посудой… СТАКАН СТОЯЛ НА ПОЛКЕ!

Прошло два года. Макс постепенно набирал популярность, его показывали по телевизору, о нем писали в газетах, хвалили на все лады. Было за что. Он тренировался изо дня в день, у него уже получалось передвигать предметы и с открытыми глазами, и несколько предметов сразу, и огромные предметы. Он развлекался, поднимая в воздух сначала стаканы, потом табуретки, кресла, кровати. Последний рекорд был старый бабушкин гардероб — совершенно неподъемная конструкция. Однако то, что не могли сделать несколько грузчиков, очень легко, почти шутя, получалось у Максима.

— Сим-Симыч, — в трубке звучал естественно голос Толика. — Здорово, братан.

— Толька? Ты откуда?

Дело в том, что Толик последние полтора года жил в Германии. Что поделать — командировка.

— Я из соседнего дома, — радостно сообщил Толик.

— Вернулся?

— Вернулся.

— Когда?

— Сегодня днем.

— А ты…

— Слушай, — перебил его Толик, — приходи ко мне, тут и поговорим. Мы приехали, жена шикарный ужин затеяла, тут все почти готово… Гы-ы-ы.

— Ты чего?

— Плачу.

— С чего это? Ты что, стал настолько сентиментальным?

— Нет, просто жена заставила лук резать. Ладно, ты идешь? Я жду.

Максим хотел еще что-то спросить, но Толик повесил трубку. Макс вздохнул и стал собираться.

Он перешагнул порог и попал в давно забытую атмосферу радушия, которая, как уже говорилось, витала в этом доме. Вопли, громогласное приветствие, тапочки с их стороны, бутылка и букет для Галочки — жены Толика — с его стороны. Перешли к столу. Было шумно и весело, было море эмоций и переживаний, рассказов. Толик шумно и радостно рассказывал про Германию, а вернее, про преимущества России перед этой страной. Макс слушал уже не очень внимательно, смотрел на друга. Толик почти не изменился, только усы сбрил и пивное брюшко отрастил, а так остался таким же веселым, громогласным, с озорной улыбкой и добрыми глазами.

— Ну а ты-то как?

— Да как всегда.

— А мне тут про тебя такое рассказали, даже показали. Погоди. — Толик встал из-за стола и полез в шкаф. — Вот, смотри.

Толик вытащил видеокассету из коробки, вставил ее в магнитофон, включил магнитофон и телевизор. На экране промелькнула заставка программы «Тема», появилась надпись «эпиграф» и сюжеты с экстрасенсами, сменяющими друг друга: один заряжал воду, другой двигал часы по столу, еще один считал до тридцати, перемежая счет призывами сомкнуть веки. После того как экстрасенсы с экрана исчезли, пошла реклама. Толик поморщился, нажал кнопку пульта. Звук исчез, а картинки задергались, замелькали, быстро сменяя друг друга. Реклама пронеслась вихрем, на экране появилась заставка «Темы», Толик снова щелкнул пультом. Звук вернулся, и на экране появились Гусман и герой программы. Максим!