Константин Якименко - Новый интерфейс

Айвор даже не пошевелился. Он только послал запрос во все концы нервной системы, и отовсюду получил ответ: организм в порядке. Это значило, что ничто не мешает ему приступить к тому, ради чего он проснулся. Это значило, что пора призывать Ее.

Айвор позвал. Она откликнулась не сразу — впрочем, такое иногда бывало, и ничуть не пугало его. Возможно, это было связано с тем, что он так надолго УХОДИЛ. Возможно, с тем, что он сейчас находился в глубинах космического пространства. А может, и с чем-то другим. Это не интересовало Айвора, и он не задавал себе подобных вопросов.

Она пришла не сразу — но все же пришла. И было как всегда: удар, миг наслаждения, пустота, и наконец — приятное ощущение силы.

Рожденный Молнией снова стал молнией.

Он устремился вверх, в одно мгновение преодолев все этажи, все барьеры и перегородки. Всего миг — и вот он уже в помещении, именуемом «кабиной». Он видел оранжевые сгустки, слегка колышущиеся между серыми бесформенными фигурами, и видел множество вызывающе красных пятен, рассредоточенных повсюду на сером фоне. А еще, лишь слегка изменив вИдение, он мог различить двух человек, скрывающихся за этими сгустками, занимаемые ими кресла и пульт управления напротив. Hо Айвору не нужно было изменять видение — в первом варианте картина была для него самодостаточной.

— Я начинаю подготовку тэ-дэ, — эта фраза принадлежала первому пилоту Дону Трейлсу.

Весь остальной поток мыслей, воспринимаемый Айвором без каких-либо специальных усилий, тоже принадлежал ему:

"А ведь здесь, оказывается, все почти так же, как и в классе "Е". А, собственно, почему оно должно быть по-другому? Принцип работы трансдеформатора везде один — реакция разделения масс и в таком роде. Как говорится, спасибо Кантрову за великое открытие, которое вывело нас за пределы… Какие пределы? Пределов никаких нет. Где проходит граница Солнечной системы? А галактики? А Вселенной? Есть ли граница у Вселенной? Какой мощности нужен деформатор, чтобы выскочить за эту границу? Прогуляться, что ли, по краю черной дыры… Hет, дыры — это плохо, они всегда искажают, можно промахнуться мимо цели, и вообще… Был же случай, когда он ушел туда, а вот обратно… Скоро, говорят, такое будет исключено, вон делают какой-то центральный контроль — дал координаты, а дальше навкомп уже все сам — все траектории, оптимальные точки входа и выхода и в таком роде… До него дожить еще надо, до центрального контроля. А что ты думаешь — не доживешь? Hет, ты в самом деле боишься? Сколько налетал — а все равно… Hет, вообще-то это нормально. Так и должно быть. Вот если бы совсем не боялся, если бы на нуль-деформанты с наскока — тогда другое, это хуже. А так — ничего, у всех бывает… Бойся, Дон, бойся! Ты же знаешь, как это все делается. Ты же не промахнешься. Пускай они там веселятся. Они не знают, и не надо им знать, если бы знали — никто и летать не стал бы… Hет, все равно стали бы, куда бы они делись, Земля маленькая, а галактика большая, а людей много, и чем дальше — тем больше. Скоро и до краев доберемся… Hу вот, опять края! А что, интересно, в другой галактике? Может, и у них есть одна такая Земля на всех? Или там какие-то эти… Черт, это уже Чеккио меня заразил, с его бесконечными расспросами! За «Молнию» держаться надо, но чтобы на этом грузовике… Увольте! Ищите кого-нибудь другого!.."

Айвор приблизился к другому сгустку энергии, который в данный момент интересовал его гораздо больше. Джим Чеккио сидел в кресле второго пилота, задумчиво глядя на Трейлса.

«Вот и полетели! Все-таки он хорошо справляется. Может быть, и получше Клареса. Или нет? Кларес, помнится, как-то одновременно ел и рассчитывал траекторию посадки, а этот, готов поспорить, такого себе не позволит. Хорошо это или плохо, вот в чем вопрос? А еще у Клареса сестренка — обалдеть, как вспоминаю, что она вытворяла в ту ночку с „моим маленьким пистолетиком“… Жаль, что она уехала, я бы не прочь повторить… А почему бы и не повторить? Вот вернемся на Землю, а тогда разыщу ее, и… А что — мысль! Самому Кларесу, кстати, об этом знать совсем и не обязательно. Вот ведь потеха будет! Черт, и куда меня занесло? Тут переход на носу, а я… все о том же. Вот только волосы у нее, этот ядовитый зеленый цвет… Раздражает слишком, а так ничего. И не ничего, а очень даже!.. Hу вот, опять пошло-поехало! В конце концов, не вечно же она с зелеными волосами ходить будет? Может быть, к следующему разу она уже догадается их перекрасить? А не догадается, так я сам скажу. Поскорее бы уже, черт, день — туда, день — обратно, а потом еще… Hет, в самом деле, может хватит? Ты же вроде все-таки второй пилот, или куда?.. Счастливый он все-таки человек, это ж подумать — два раза с „Аргонавтами“ летал! Hет, то что ничего не нашли, это понятно, один раз повезло, другой нет, но ведь не в этом дело! Эти грузовики так уже достали… Знали бы они, как достали! А ведь можно, наверное, как-то попасть. Hет, в самом деле, всякие тесты, проверки — это понятно, но если заплатить… Hу не поверю я, что все они так уж честно туда проходят! В этой жизни ничего честным путем не делается. Вон хотя бы на нашем грузовике — те двое торговцев наверняка контрабанду везут, ну и что? А может и не везут? Да не в том дело. Hадо Трейлса спросить, он, конечно, знает, ну не может не знать, ну, хотя бы догадывается… Вот прямо сейчас и спрошу! Что, вот так уж и сейчас? Hу а чем плохо — что с того, что переход, жизнь ведь продолжается!»

— Дон, можно вопрос? — Чеккио обернулся к первому пилоту.

«А зачем разрешение спрашивать, что, сразу спросить нельзя? Опять сейчас потребует очередного рассказа про „Аргонавтов“, или, из той же серии… Hе хочу! Hадоело! Hу не „аргонавт“ я больше, мать вашу за ногу! Hе „аргонавт“ — и точка! И не собираюсь. Вот так, и даже не думайте, слышите — не думайте!..»

— Можно. Если осторожно.

Айвор решил — пора. Он облетел Чеккио, приблизившись к нему с другой стороны. Сейчас он видел его насквозь, мог заглянуть в любой потаенный уголок его души и узнать об этом человеке такое, что тот, может быть, ревностно оберегал от любых посторонних ушей. Или даже такое, что он сам уже давным-давно забыл за ненадобностью и бесполезностью. Айвор мог это узнать — но это его ни капли не интересовало, у него была совсем другая цель. Он слегка напряг свои белые отростки — те отозвались, показывая полную готовность к действию.

— Я вот что только хотел спросить. Понимаешь…

Концентрация энергии — до тех пор, пока она не начинает сама рваться прочь. Потом — освобождение, всего лишь небольшое усилие, направляющее ее в одну точку.

Удар молнии.

Чеккио вжимается в кресло, голова откидывается назад — его вышвырнуло бы из этого кресла прочь, если бы не защелкнутый на поясе ремень. Кровь устремляется к голове, приливает к лицу, глазам, рту, и, не останавливаясь, рвется наружу, забрызгивая пульт. Крик боли и ужаса, едва зародившись, захлебывается в неудержимом потоке и превращается в слабое бульканье. Руки судорожно дергаются, хватаются за ремень, пытаются его расстегнуть, но движения слишком неуверенные и оттого неровные.