Герман Чижевский - «На суше и на море» - 65. Фантастика

Дочь Неба подняла руку, блеснул луч света, лошадь вздрогнула и замерла. И снова все поклонились Дочери Неба.

Вскоре после этих событий сын фараона признался Тоту, что хочет жениться на его сестре и просит его согласия. Сын Неба ответил, что у них девушки сами распоряжаются своей судьбой. И как ни противились жрецы, фараон дал согласие на брак царевича с Дочерью Неба. И была сыграна пышная свадьба.

Став женой наследника, Та сказала брату:

— Теперь тебе будет скучно, потому что ты привык все время быть со мной. Женись на Раннаи, она хорошая девушка и очень любит тебя.

И Тот женился па Раннаи.

Фараон был очень рад за свою любимицу и часто навещал ее. Он охотно беседовал с Тотом о далеких мирах и однажды признался, что, если бы не преклонный возраст, охотно полетел бы с ним на далекую лучезарную звезду.

— Звезды, которые ты видишь, — говорил Тот, — такие же солнца, как и ваше, а вокруг них движутся планеты, похожие на вашу. И на некоторых живут такие же люди, как вы.

— А богиня Нут говорит, что никаких людей на небе нет. И вы, наверное, не люди, а волшебники. Вот послушай, что я тебе расскажу. Был у фараона Хуфу, построившего самую большую пирамиду, волшебник. И звали его Джеди. Он, как и ты, был великий чародей. И дожил Джеди до глубокой старости. Было ему сто десять лет. Призвал его однажды фараон и говорит: «Джеди, хоть и пришла твоя старость, хоть и близок день твоей смерти, твоего погребения и твоих похорон, но ты подобен человеку, еще не достигшему преклонных лет: твой сон безмятежный, болезней ты не ведаешь, и даже кашля нет у тебя!» Так у нас приветствуют почтенных людей. «Слышал я, что ты можешь приставить на место отрезанную голову». И ответил Джеди: «Да, я могу это сделать, о повелитель, господин мой, да будешь ты жив, здоров и могуч».

Тогда приказал фараон: «Пусть приведут ко мне из темницы узника, которого должны казнить!»

Но Джеди сказал: «Нет, не могу я этого сделать с человеком, о повелитель, господин мой, да будешь ты жив, здоров и могуч, ибо запрещают это волшебные силы».

Тогда принесли гуся и отрезали ему голову. Положили гуся у западной стены зала приемов, а голову — у восточной. Джеди проговорил магические заклинания, и поднялся гусь, и пошел, переваливаясь, и голова его тоже поднялась ему навстречу. И вот голова гуся вновь приросла к его шее. Встрепенулся гусь и загоготал. Принесли Джеди утку, и с нею он сделал то же самое. Затем фараон приказал привести быка. Отрубили ему голову и повергли на землю. Но вот произнес Джеди свои магические заклинания, и бык встал и пошел за ним сам. А ты можешь приставить отрезанную голову? — Нет, не могу, — сказал Тот.

— А наши чародеи могли. Слушай, что я тебе еще расскажу. Однажды фараон Снофру, отец фараона Хуфу, очень скучал и не знал, чем бы ему развлечься. Тогда повелел он призвать Джаджамапха, верховного жреца-заклинателя и переписчика книг. И сказал ему фараон: «Не знаю, чем мне развлечься. Скажи, что делать?» И отвечал ему Джаджаманх: «Пусть твое величество отправится к дворцовому озеру и прикажет снарядить там барку для себя и для лучших красавиц твоего дворца. Сердце твоего величества развеселится, когда ты увидишь, как они гребут. И усладится сердце твое зрелищем красивых берегов». Так и сделали. Девы гребли, барка плыла, веселя сердце фараона. Вдруг загребная уронила в воду подвеску — бирюзовую рыбку — и заплакала. И перестали девы грести. Тогда Джаджаманх произнес заклинание, и одна половина вод озера поднялась и легла на другую, и достал он со дна озера подвеску — бирюзовую рыбку. Ты можешь так сделать?

— Нет, не могу, — улыбнулся Тот.

— Какой же ты после этого чародей? Благодари своих богов за то, что железная птица села на нашей земле. Если бы она опустилась в стране Куш, ее сожгли бы, а вас убили. Вас спасли наши боги.

— Мы тоже верили в них когда-то, — сказал Тот, — а потом, приобщившись к истинной мудрости, поняли, что не боги владычествуют в мире, а простые смертные.

— Этого не должны слышать жрецы, — предостерег Тота фараон, — а то они станут твоими смертельными врагами. А теперь расскажи мне что-нибудь чудесное.

— Ладно, я расскажу тебе нечто чудесное, — сказал Тот. — В далекие времена на Землю прилетели Дети Неба. Железная птица сломалась, когда садилась, и они не смогли вернуться обратно на родину. В народе сохранились об этом древние предания, как о чем-то таинственном и непонятном. Но в мире нет ничего таинственного. Для вас наша железная птица кажется волшебной. Но настанет время, когда вы сами полетите на таких же железных птицах к далеким мирам…

— Темен смысл твоих речей, — сказал фараон, расставаясь с Тотом.

— Ты что-нибудь поняла, Анхесенпаатон?

— Я поняла, что нам надо опасаться Кенамона, хотя он и главный жрец храма Амона.

— Это он вызывал нашего отца в храм Хатшепсут.

Надежно спрятав папирус, фараон отправился принимать финикийских послов.

В большом зале для аудиенций собрались высшие чиновники государства, жрецы и военачальники.

Встреченный приветственными криками придворных, Тутанхамон не спеша прошел к трону, стоявшему в позолоченной нише.

Он очень любил этот трон и каждый раз, садясь на него, с благодарностью вспоминал Тутмеса. По словам Кагабу, такого трона не было ни у одного владыки Египта. Он был сделан из листового золота, инкрустирован финикийским стеклом, фаянсом и драгоценными камнями. Его ножки оканчивались львиными головами. Подлокотниками служили крылатые змеи, увенчанные коронами. Шесть кобр из позолоченного и инкрустированного дерева поддерживали его спинку. На ней был изображен один из залов дворца с колоннами, увенчанными цветочными гирляндами, и сидящий в непринужденной позе на вышитой подушке Тутанхамон. Перед ним стояла тоненькая девичья фигурка, точно живая, его Анхесенпаатон. Она помогала мужу заканчивать туалет, держа в одной руке маленький сосуд с благовониями, а другой стряхивая капли эссенции на ожерелье мужа.

Тутмес расписал спинку трона одному ему известными яркими красками. Лица и обнаженные части тела Тутанхамона и Анхесенпаатон были вылеплены из розовой пасты, их головные уборы сделаны из сверкающего, похожего на бирюзу, фаянса, а одежды — из серебра изумительных оттенков. Короны и ожерелья переливали всеми цветами радуги.

Перед троном стояла скамеечка для ног из позолоченного дерева и темно-синего фаянса с изображениями связанных, простертых ниц пленников. Вокруг шла иероглифическая надпись: «Из твоих врагов я сделаю подножие для ног твоих».

Положив руки на подлокотники, юный фараон величественно замер, как требовал этикет.