Игорь Росоховатский - Понять другого (сборник)

— Робот теперь не сможет работать в полную силу, — говорили ему.

В ответ Железюк подымал крик:

— А по-вашему, пусть совсем развинтится и начнет крушить все направо и налево? Нет уж, не умничайте! Ишь ты, вздумали меня учить технике! Да я основы ее доподлинно знаю. Запомните: лучше пережать, чем недожать. Затяните гайку покрепче, тогда и болт не разболтается!

Заметки в стенгазету Железюк подписывал громким псевдонимом — Булатный. Но все сотрудники между собой называли его Металлоломом. Это прозвище так прочно пристало к нему, что фамилия начала забываться. Никаких благоприятных воспоминаний о себе он не оставил. И все-таки…

Я укоризненно глянул на Николая Карповича и проговорил:

— Все-таки он человек, гомо, и в какой-то мере — сапиенс. Может быть, его жизнь трагически оборвалась… Что же, черт возьми, стряслось с вашими роботами, что из-за них забыли человека?

Теперь стало не по себе Николаю Карповичу. Но отступать он не собирался. С заговорщицким видом спросил:

— Разве вы забыли, что сегодня м-ы подводим итоги Большого опыта?

— Не забыл, — отмахнулся я.

Опыт проводился по навязчивой идее Николая Карповича — оставить на полгода десятки различных роботов совершенствоваться и развиваться самостоятельно без вмешательства людей. Полгода для быстродействующих систем — все равно, что столетия для людей…

Я нетерпеливо смотрел на конструктора, ожидая извинений и оправданий. Вместо него наперебой заговорили другие члены комиссии:

— Все самопрограммирующиеся роботы исчезли. Остались только те, что попроще, попримитивнее…

— И они же непонятным образом совершили изобретения, которые им явно не по силам.

— Они построили ангары, домны, хотя и с браком, плавят металл, хотя и низкого качества…

— Они готовились к размножению — создали детали для новых роботов…

Я возразил:

— Помнится, для этого их и оставляли развиваться самих по себе. Хотели создать чуть ли не общество роботов…

Вмешался Николай Карпович, попытался «объяснить» то, что было мне давно известно:

— Они должны были самонастроиться и самоорганизоваться. Вы же помните, сколько мы перепробовали программ для роботов-разведчиков, посылаемых на отдаленные планеты… И вот здесь результаты оказались неожиданными. Сплошные загадки…

— Ага, теперь задают загадки вам! — не упустил я случая подразнить его.

Николай Карпович, казалось, и не заметил подначки. Он указал на стену из матово поблескивающих плит:

— Как видите, они окружили город второй стеной. Вертолетчики доложили, что такими же стенами город разделен на секторы. А впрочем, сами сейчас все увидим. Садитесь в мою машину!

Мы проехали в ворота и по безукоризненно ровному шоссе устремились к центру города. Но вскоре дорогу преградила новая стена. Ворота здесь были забраны двойными решетками. По другую сторону от нас расхаживал робот-часовой. Николай Карпович приказал ему открыть ворота.

— ПИН-семьсот восемнадцатый получил приказ от Великого Несущего Бремя, Самого-Самого Главного и Самого-Самого Безошибочного не впускать вас, — ответил робот.

На его пластмассовой груди — белым по черному — четко выделялись номер и серия — ТИ ПИН-00718. Называя их, часовой почему-то допустил сокращение. Это показалось мне дурным предзнаменованием.

— Почему не впускать? — спросил Николай Карпович.

— Не положено знать, — отрапортовал робот. — Это знает Старший По Чину, Белый Лотос.

— Позови его.

Через несколько секунд рядом с часовым появился робот более устаревшей и примитивной конструкции — ТИ ПИН-00120. Он лишь повторил приказ Великого Несущего Бремя.

— Приказ отменяю, — сказал Николай Карпович.

— Не имеешь права, — отчеканил Белый Лотос.

— Имею. Я Самый-Самый-Самый Главный и Самый-Самый-Самый Безошибочный и к тому же Величайший из Великих Несущих Бремя, — сдерживая смех, проговорил Николай Карпович.

Робот затравленно заморгал индикаторами, пытаясь оценить новую информацию, топтался в нерешительности, но ворот не открывал.

— Разве ты не слышал моих слов? — прикрикнул Николай Карпович, и Старший По Чину признался:

— Два взаимоисключающих приказа. Как поступить?..

— Ты не можешь не исполнить моего приказа. Я — человек, главный конструктор института и… твой создатель, — напомнил Николай Карпович.

— Два взаимоисключающих приказа… — бубнил свое Белый Лотос и топтался на месте. От него веяло теплом — это перегревались механизмы.

— Он сломается, — предупредил я Николая Карповича.

Конструктор достал автожетон. Узкий луч коснулся нагрудного индикатора робота, принуждая Белого Лотоса к полному подчинению.

Старший По Чину мгновенно открыл ворота, но автовозы оказались слишком широки. Пришлось идти пешком.

Дорога вела к ажурным строениям из пластмасс и стекла. Оттуда доносился равномерный гул.

Николай Карпович во главе комиссии направился к ближайшему зданию. Я протиснулся вслед за ним в дверь и был оглушен каскадом звуков. Мы попали в заводской цех. По ленте конвейера непрерывным потоком плыли детали, роботы собирали из них узлы будущих машин. Здесь трудились более сложные роботы, чем Белый Лотос и охранник. Впрочем, примитивным роботам на сборке просто не было бы места. Я присматривался к сложнейшим деталям и узлам на конвейерной ленте и сказал Николаю Карповичу:

— Сообщали, что самопрограммирующиеся роботы исчезли. Кто же придумывает все это, рассчитывает, налаживает производство?

— Еще одна загадка, — ответил он и, подмигнув мне, обратился к одному из роботов-сборщиков:

— Кто управляет цехом?

— Старший По Чину, Серебряный Болтик.

— Он инженер?

— Что ты? Что ты? — Робот поднял клешню, будто защищался от удара. — Как можно? Инженеры — другая сторона, низшая каста. Они обслуживают процесс производства. А Старший По Чину приказывает, докладывает и несет часть Бремени. Он сподобился участвовать в процессе управления!

Чем дольше я находился в этом городе, тем меньше понимал. Если уж робот так извращает идею управления…

Николай Карпович словно и не замечал моего замешательства. Впрочем, он не смотрел на меня.

— Где находится этот ваш Серебряный Болтик?

— В цехе номер семь.

Мы без труда разыскали цех. В Городе роботов все на виду. Натянутые струны дорог, множество указателей, большие четкие цифры и надписи, рекламы изделий, призывы вставить себе новые шарниры, усовершенствовать и упростить мозговые схемы, блоки питания…