Эдмунд Купер - Пять к двенадцати

Дайон, не тревожимый больше причудливыми приказами Потерянного Легиона, наслаждался продолжительным отсутствием Люцифера (другими словами - Леандера Смита). И начинал верить, что, поскольку он до сих пор еще не упал замертво, его отставка с большей или меньшей благодарностью принята, как fait accompli. [34] А может быть, Леандер или его подручные все еще ворошили какой-нибудь труднодоступный стог сена в поисках иголки, способной поразить ахиллесову пяту Дайона.

Как бы то ни было, Дайон Кэрн был слишком занят, чтобы тратить много времени на абстрактные размышления. Он беззаботно проводил свои дни: ел, пил, время от времени занимался поэзией, наслаждался необычным радостным чувством от того, что его предполагаемое отцовство подтвердилось, и, махнув на все рукой, с головой погружался в совершенно непохожие друг на друга любовные забавы с двумя совершенно непохожими друг на друга женщинами. Здесь-то и крылась та ахиллесова пята, которую неутомимый Леандер так терпеливо пытался отыскать.

14

Зима, растаяв, постепенно перешла в весну. Грудь и живот Сильфиды стали понемногу расти. Дайон написал два десятка поэм, одна или две из которых, кажется, даже удовлетворили его самого. А Джуно приобрела уединенное загородное пристанище.

Оно представляло собой открытый всем ветрам нежилой фермерский дом девятнадцатого столетия, построенный в долине Эдейл, из прочного и надежного дарбиширского камня. Эдейл - одна из наиболее эффектных долин Горного Края - вряд ли вообще подозревал о том, что на дворе двадцать первый век. Он располагался слишком далеко на севере, и его территория была слишком пересеченной, чтобы представлять интерес для сельскохозяйственных коллективов. Не имело смысла ставить здесь даже гидропонные башни, поскольку это с гораздо большим эффектом и большей пользой можно было сделать поблизости от больших городов.

Таким образом, Эдейл, удовлетворительно изолированный от двадцать первого столетия и почти полностью пустынный, если не считать пасущихся на холмах овец и нескольких населяющих его эксцентричных отшельников, был совершенно идеально приспособлен для занятий любовью, рождения детей и написания стихов. И еще одно увеличивало его ценность в глазах Дайона Кэрна: долина располагалась от Лондона в двух часах полета на реактивном ранце. Даже геликар не мог достичь ее быстрей, чем за сорок минут.

Джуно оставила за собой квартиру в Лондоне-Семь. Сильфида, до неприличия счастливая своей беременностью и оскорблявшая этим любую уважающую себя доминанту, была отослана в фермерский дом, удачно названный Дайоном Витс-Энд[35]. К некоторому удивлению Джуно, он предпочитал проводить больше времени в Эдейле, чем в Лондоне-Семь, что не сильно, но постоянно ранило ее самолюбие. Каждый раз, посещая Витс-Энд, она чувствовала себя немного незваной гостьей.

Джуно хотела утеплить стены, установить холодильники, подвести канализацию, теплосеть и телекоммуникации и даже, перекрыв крышу, установить на ней фотоэлементы. Но Дайон решительно положил конец этим планам, заявив, что, если Витс-Энд будет изнасилован техникой, он никогда там больше не появится.

Таким образом, каменная крыша и каменные стены остались стоять, ледяная вода продолжала накачиваться из недр земли стеаринной помпой, а бревна продолжали с треском гореть в древнем камине. После интенсивных поисков в Витс-Энд были доставлены предметы старины: медные кровати, древние матрацы, тяжелый черный обеденный стол, ковры, пара качающихся стульев вместе с небольшим письменным столом, хрустальные масляные лампы и даже граммофон и картина девятнадцатого века.

В результате в доме сделалось очень тесно. Дайон любил его, Сильфида терпела, а Джуно ненавидела. Она ненавидела Витс-Энд потому, что там была воссоздана эпоха, когда женщина была не более чем движимым имуществом. Дайон любил его по этой же самой причине. А Сильфида, не вдаваясь во все эти психолого-философские тонкости, просто наслаждалась ветреной тишиной долины, частыми продолжительными занятиями любовью с Дайоном и тихим довольством своей беременности.

Отношения между ними тремя были крайне сложны, но вполне переносимы. Джуно хотела ребенка и именно от Дайона. Она была готова стерпеть многое, чтобы получить его полюбовно. Дайон тоже хотел ребенка и вполне осознанно хотел любить женщину, которая вынашивает его, желая продемонстрировать тем самым, что только эта, как он верил, настоящая связь и может доставить ему истинную радость. Однако это не мешало ему желать Джуно или, по крайней мере, нуждаться в ней Бывали минуты, когда он с удовольствием вылил бы на голову Сильфиде ушат холодной воды, настолько был ограничен круг ее разговоров. И в такие моменты Джуно представляла собой прекрасное противоядие. Но одной только Джуно было недостаточно. Так же как и Сильфиды. В этом-то и заключалась основная трудность его положения. Он искал одну-единственную женщину, которую мог бы полюбить всем сердцем, но вместо этого находил совершенно разные стороны своего идеала в двух совершенно разных женщинах. Что касается Сильфиды, то она не желала ничего, кроме безопасности и физического удовлетворения. Гарантируйте ей это, и она была бы совершенно счастлива своей ролью репродуцирующего растения.

Бывали моменты - и очень часто, - когда Джуно, устав от витс-эндовского образа жизни, возвращалась в Лондон, чтобы ощутить биение пульса большого города. И бывали моменты - очень редко, - когда Дайон делал то же самое. Но еще реже случалось так, что они летали в Лондон вместе.

Именно в один из таких редких дней, когда Дайон и Джуно, после вечера пьяных увеселений и шатаний по трущобам Вест-Энда, вернулись в квартиру в Лондоне-Семь, и объявился Леандер. Раздался звонок, и Дайон, сидевший ближе к видеофону, ответил.

Но как только на экране возникло изображение, он выключил аппарат. Лицо Леандера растаяло почти в тот же миг, как и появилось, но все же не так быстро, чтобы Дайон не успел заметить блеск триумфа в глазах, с сардонической усмешкой смотревших на него. На несколько секунд он неподвижно и безмолвно застыл возле экрана, ожидая то ли того, что сейчас упадет замертво, то ли того, что вызов повторится. Но ничего не произошло. Возможно, Леандер был просто не в настроении нажимать на кнопку.

Джуно заметила напряжение Дайона и уловила мимолетный взгляд Леандера.

- Кто это был, любимый? - спросила она как бы между прочим. - Призрак из твоего ужасного прошлого?

- В соединении, возможно, с указанием на мое ужасное будущее, загадочно ответил Дайон, вытирая вспотевший лоб. Затем он взял себя в руки: