Джон Браннер - Поймай падающую звезду

— Но как можно было это предвидеть? — сказала Кионг-Ла. — За тысячу лет историки дошли лишь до Лимерианской Империи. А мы сейчас углубились в прошлое на семьдесят — восемьдесят тысяч лет.

— Допустим. Но теперь мы приблизились к цивилизациям, которые, возможно, имели ключ к тому, что мы ищем. Было бы обидно, если бы они так и остались в тумане.

— Почему они, а не кто-нибудь еще до них? — поинтересовался Ху. — Можно предположить, что когда-то была… порода людей, если можно так выразиться, которые слышали зов звезд и откликались на него! А потом они вымерли…

— Такие люди не могли вымереть, — сказал Креоан. — Об этом говорит даже то, что ты бросил привычную жизнь и пошел вместе с нами.

— Мне кажется, — проговорила Кионг-Ла, — что ученые постепенно теряли интерес к изучению неорганических веществ. Противоположное направление, занимающееся изучением самого человека, оказалось более перспективным. Оно представлено и в нашем обществе с его тысячелетним проектом.

— Нельзя разделять эти два направления, — возразил Паро-Мни. — Я всегда так считал, а падающая на Землю звезда лишний раз это подтверждает. Какой смысл пытаться постичь человечество, если не останется ни одного человека, чтобы объективно все оценить?

— По-моему, полный провал, — устало сказала Чалит. — В доступном нам участке исторической памяти нет даже намека на то, как спасти Землю. Но даже если бы такая возможность и существовала, на свете нет никого, кто бы мог ею воспользоваться.

— С этим я не могу согласиться, — прервал ее Креоан. — Не кажется ли тебе странным, что повторяющийся цикл, который явно существует, оставался на одном и том же уровне вплоть до периода Усовершенствования Человека? Значит, было целое тысячелетие неподвижности и окостенения. Похоже, дольше оставаться в таком состоянии человек просто не может. Если цикл не нарушен, то я утверждаю, что где-то на Земле есть люди, которые строят с помощью механизмов и изобретают машины. Не могут все быть помешаны на прошлом или деградировать, как темнокожие человечки.

— Как долго живут Древа Истории? — неожиданно спросил Ху. Паро-Мни непонимающе уставился на него.

— Ну… Точно мы не знаем. Эти деревья Умфтити сеяли в своих рощах двадцать девять тысяч лет назад, но не было никого, кто бы это описал.

— Все же давайте вернемся во времена Умфтити, — сказал Ху.

— В какой-то момент этого периода какой-то человек, вероятно, вошел в Древо и заглянул в прошлое, которое теперь загромождено воспоминаниями тридцати тысяч лет, — предположил Ху, и все с облегчением захохотали, словно кто-то отменил висевший над ними приговор.

XXI

Такой человек, действительно, существовал, но произнести его имя они не могли, поскольку оно обозначалось щелканьем языка и мимикой. Образ жизни этого человека, его поведение, манера говорить тоже казались странными. Он был жрецом культа, поклонявшегося давно исчезнувшему животному, и носил звериную шкуру, а волосы его прилеплены к черепу глиной. Но он был убежден, что воспоминания — это видения, вызываемые дьявольскими духами, и, войдя в Древо, рассмотрел прошлое до последнего предела.

Он видел Куреилов, Ломрилов и Слаффов, но они были последние из цивилизаций, отправлявшихся к звездам. Только Слаффы достигли успеха, в том смысле как они это понимали, поскольку их целью было просто убедиться, что звезды — это, действительно, звезды, такие же, как земное солнце. Они совершили единственное путешествие, которое стоило одному человеку здоровья и жизни. Когда их предположение относительно звезд подтвердилось, Слаффы потеряли к ним интерес и переключились на что-то другое.

Это была странная культура. В ней существовали не только научные догмы, такие, как утверждение, что звезды — те же солнца, но и чрезвычайно развитая техника. Подмастерье в деревенской кузнице мог за один день выплавить, отлить и собрать двигатель, который согревал и освещал его дом. Но в то же время он мог не иметь представления о географии собственной страны. Беднейший из бедных жил в невероятном комфорте: он спал на мениске между двумя слоями воздуха, теплыми и сухими даже тогда, когда дождь стучал по крыше. Юноша, разлученный с возлюбленной, мог оставить ей на память движущуюся куклу, произносящую слова любви его голосом.

Не останавливая внимания на людях, творящих чудеса, искатели всё дальше и дальше проникали в прошлое, желая узнать, какая уникальная культура продвинулась так далеко, что чудеса остались после нее просто как осколки. Так как наследство этой культуры полностью исчезло еще до расцвета Мув, можно было предположить: во времена Куреилов существовала лишь часть первичной массы знания. Тогда считалось само собой разумеющимся, что люди небольшого городка могут строить космические корабли и посылать их к Луне для удовлетворения своих потребностей в руде.

Но, углубляясь все дальше в прошлое, искатели больше не встречали этих чудес. Существовал лишь один ряд, состоящий из семи культур, в которых умение управлять космическим кораблем было всеобщим, и многие люди свободно этим пользовались. В конце концов друзьям пришлось согласиться с тем, что говорил Ху: очевидно, когда-то существовала категория людей, которые были очарованы пустотой, безгранично простиравшейся вглубь Вселенной, — и они с радостью приняли ее вызов. Что случилось потом? Почему это очарование исчезло? Может быть, просто потому, что полеты в космос стали обычным делом и уже не могли действовать на воображение? Это казалось невозможным! Галактика была слишком велика, и не верилось, что все эти семь культур ограничились изучением лишь небольшого, доступного им участка Вселенной.

Видения вновь стали туманными. Воспоминания Древа были замутнены непониманием того, что происходило во времена Умфтити. Не прошло и месяца, как они снова оказались перед непроходимым участком — таким же смутным, как предыдущий.

Они не сразу смирились с провалом. Перед ними мелькнул один многообещающий факт, который мог бы объяснить, кто оставил для преемников такое фантастическое наследие знаний и навыков и где знания достигли своей кульминации. Это была гора, громадная и необъятная гора, вокруг которой легенды теснились, как спелые плоды на дереве. После эпохи, летавшей в космос, остались предания. В них говорилось, что каждый космический корабль, летящий к звездам, должен стартовать с единственного места на планете, а именно — с этой горы. Уверенность в этом у людей последующих веков была так велика, что хотя космические корабли то и дело разбивались о вершины окружающих гор, гигантские усилия общества были направлены на уменьшение высоты соседних гор, а не на изменение высоты и очертаний именно этой вершины. Изменение конфигурации гор вызвало подъем магмы и извержение нескольких вулканов, и к эре Слаффов все эти драматические события были забыты.