Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Внимание! Мы сейчас будем тонуть, надо живо выметаться!

Ларбо дергается в кресле – никак не вспомнит, как ремень расстегивать, – Ар его высвобождает. Второй пилот – черт знает как его зовут – уже открыл люк и выкидывает плот – он резко надувается, а так в люк видна водная гладь, бережочек вдали и звезды сверху. Ар волочет сундук – вспомнил же, хотя ему больше нечего хватать. Я за свои пожитки хватаюсь, перекидываю их к Ларбо – он уже на плоту, и они с Аром направляются к берегу, часто шлепая веслами. В сплошной стене леса хорошо виден пролом, который сделал наш самолет. У люка надувается резинка, она меньше, но расправляется медленнее, а лодка заметно кренится набок. Мы вчетвером передаем цепочкой какие-то мешки, пакеты и прочее, Чисимет ссыпает их в резинку и тоже отчаливает к лесу. Андрей по уже заметно косому полу волочет еще один контейнер с плотом – такие должны при посадке выстреливаться, а этот вот внутри оказался. Я в полусогнутом состоянии выволакиваю еще один посольский сундук, второй пилот – плоскую пачку солнечных батарей, и я, уже на плоту стоя, принимаю все это, потом сюда же переваливаются оба пилота, и можно трогаться.

Летчики азартно, хотя и не очень слаженно, принимаются грести, а я берусь за рулевое весло и правлю к берегу, где кто-то из наших уже организовал факел и машет им из сторону в сторону. Второй пилот – его, оказывается, тоже Андрей зовут, а рабочее имя Брык, так вот, он ворчит:

– Дайте хоть ногу из-под этого сундука вытащить! На фига он нужен? Лучше бы компьютер сняли, а теперь потонет.

– А ты с ним что, в очко играть собрался тут? – Андрей огрызается.

Назревает ругань, но плот уже скребет по песку днищем, и приходится лезть в воду, не ледяная она, но и не теплая отнюдь.

Когда часть поклажи разгружена, мы с Андреем, не дожидаясь дальнейших работ, вытаскиваем весь плот на берег – так, пожалуй, вернее будет, – а затем хором поднимаемся к остальной компании. Берег пологий и песчаный, а может, это и глина сухая, мне, в общем-то, все равно. В темноте лишь звезды в спокойной воде отражаются, и наш берег вдаль уходит. Рядом с нами пролом в лесной стене, след нашей доблестной посадки, и Чисимет рубит своим неизменным инструментом сучья для костра. Послы стоят у кучи барахла, Ар с луком, Ларбо с мечом наготове, изображают собой решимость отразить по мере сил любое нападение с воздуха, воды или суши.

Брык запаливает костерок, и к нему собирается вся команда. Стоят, молчат, ждут, кто первым начнет распоряжаться. Как старший по чину и почти по возрасту, начинаю я. А что распоряжаться-то? Ну, распределил караулы, а остальных спать отпустил, и все распоряжения, да еще Ар насчет песка посоветовал поинтересоваться – правильно, мало ли какая гадость может в нем жить.

Волевое решение создает у народа иллюзию ясности и предопределенности, и вот, пожалуйста, – наделав себе подстилки из тех ветвей, команда спит, а мы с Чисиметом как в старые добрые времена – у костра вдвоем, каждый в свою сторону глядит и беседовать при этом не забывает. Вокруг стоит лягушачье многоголосье, огонь в костре на удивление ровный – и никаких происшествий до самой смены. Следующая двойка – Ар с Андреем; я им разъясняю общие принципы дежурства и валюсь на хвойную подстилку, а вокруг завывают комары. Я их и так и сяк заклинаю, а они все жрут, так что свернулся я кое-как калачиком, да всех делов.

Утром – туман, хоть и подсвеченный где-то там встающим солнцем, но гадкий и сырой. Десять шагов – и уже ничего не видно, да еще и костер дыму добавляет. Чисимет тоже поднялся, смотрит на меня, а затем отправляет свою подстилку в костер, оставив только один сучок с рогулькой. Я понял его мысль, забираю у Брыка фляжку и, набрав воды (чуть не заблудился, до берега и обратно ходивши), подвешиваю ее над костром, подоткнув чисиметовский сучок с другой стороны еще одной веткой. Туман редеет, народ просыпается, и вот уже все вокруг костра скопились, греются и с надеждой на фляжку глядят. Брык распаковывает один из своих тюков и вытаскивает пакет аварийного пайка – вот и завтрак. Пожрать всегда оказывает тонизирующее действие, и настроение поднимается до делового и бойкого.

Туман, наконец, разошелся, и нам представлена вся живопись здешних мест: сзади у нас могучий сосновый бор, а между ним и берегом – метров двадцать почти голой земли. Прямо из воды торчат ивовые ветки с полуоблетевшими листьями, это уже перед нами, и дальше – водное пространство, а немного подалее – задранное в небо крыло нашей лодки, да и сама она под ним, надо думать, лежит. Дальше встающее солнце мешает глядеть, но тот берег различить можно.

Брык сообщает с некоторым сарказмом:

– Не изволят ли господа взглянуть севернее? Я вижу в том направлении нечто замечательное!

Замечательное – слово хорошее, а дело несколько паршивей. Наш плот это, его тихо несет вдаль, а второй тоже почти на плаву, вода поднялась. Чисимет, правда, свою лодчонку наверх затащил, да еще и привязал – молодец! Только теперь этот узел надо срочно развязывать. Летчики пускаются в погоню, не жалея аккумуляторов, а пока будет идти операция по возвращению плавсредства, Ар предлагает заняться осмотром имущества, что у нас есть и чего у нас нет. Я не против, подхожу к груде вещей и решаю начать с сундука.

– Что у нас там?

– Подарки Маршалу. Но кое-что нам и сейчас пригодится.

Ладно, поглядим. Я поднимаю крышку сундука, предварительно замок сняв, конечно – да… Такое мы не лечим. Ничего себе подарочек Маршалу, так, сяк, поперек, и прочие выражения. В сундуке, как в гробу, лежит эта самая ларбовская Анлен, только ноги согнуты не по-покойницки. Глаза закрыты, щеки бледные, но дышит – в этой духоте сомлела попросту. Сознание потеряла, хотя нет, сознание-то она потеряла еще когда в этот ящик лезла! Сознание и соображение – надо же такое удумать! Ну, что теперь делать с этой Джульеттой? Ладно, беру ее под микитки и выволакиваю на песок, щечки розовеют – отойдет, куда денется. Ларбо стоит уже рядом, глазеет счастливыми очами на процесс реанимации возлюбленной. По-моему, она именно от этого взгляда в себя приходит и начинает озираться вокруг. Оставив Ларбо объяснять ситуацию, я иду совещаться с Аром. Совещание начинается в духе полного единства мнений – мы состязаемся в ругани по адресу «некстати ополоумевшей дуры», а дальше дело не идет, потому что неясно, что мы вообще делать будем.

Возвращается резинка, парни с удивлением глядят на пополнение, а узнав, в чем дело, долго смеются и изощряются в остроумии, у них хорошее настроение. Причина – догнали плотик, а на нем весь аварийный комплект в целости и сохранности.

Андрей расстилает карту и ориентирует ее по компасу, то есть это и не компас, а хитрый прибор с электронной начинкой, которого в мое время не было. Эта штука определяет наше место и дает координаты, а теперь в карту – прекрасно. Аж противно стало.