Уильям Котцвинкл - Ип

Такой же самоотверженный и преданный?

Да одарят его добрым знанием, таким, какое он способен воспринять, использовать и усвоить, все звезды Вселенной!

Движениями пальцев Ип отдал приказ прозрачным потокам лунного и звездного света стать гибкими и любовно окутал ими спящего Эллиота.

За дверью кто-то негромко засопел, и старый ботаник понял, что это, как обычно, Харви пришел ночевать у него в чулане.

Инопланетянин открыл дверь, и Харви, и теперь еще чувствовавший себя в его обществе не совсем уверенно, неслышно проскользнул внутрь. Он понюхал спящего Эллиота, обошел несколько раз вокруг одной из подушек и уселся напротив Ипа.

Ип посмотрел на Харви; когда Харви посмотрел на него в ответ, глаза у пса бегали, но их взгляды все равно встретились, вскоре язык у Харви вывалился наружу, а одно ухо поднялось: в своем собачьем воображении он видел сейчас космический суп, и в супе этом плавала Вселенская Кость. Он облизнулся и заскулил.

При помощи световых телелучей прямо из сознания в сознание Ип объяснил ему все, что следует знать собаке, когда она воет на луну.

Мэри стояла перед выдвижным ящиком и перебирала в нем папки. Только одиннадцать утра, а ноги уже болят убийственно. Она посмотрела на гору бумаг, которые ей предстояло разложить по папкам. В вентиляционную бы их шахту, вот красивое было бы зрелище: порхающая корреспонденция!

— Когда у вас появится возможность, Мэри, вы сообщите коммерческому отделу о моих соображениях?

Когда у нее появится возможность. Она посмотрела на своего шефа. Тупица, тиран, садист и дурак, будь он одинокий, она бы вышла за него замуж. Чтобы наконец можно было присесть.

— Конечно, мистер Краудер, постараюсь как можно скорее.

— И заодно не могли бы вы…

— Конечно, с радостью.

— Но ведь я еще не сказал вам, что я имею в виду. — И шеф удивленно наморщил лоб.

— Простите, мистер Краудер, мне показалось, что шкаф сейчас повалится. С ним это иногда бывает.

— Правда?

— Если выдвинуть все ящики.

Отвлекающий маневр удался: мистер Краудер стоял и смотрел на шкаф. Удивительно, каким образом он, ничего не умея, достиг своей должности в корпорации. Но еще удивительнее, что она на своей должности до сих пор не сошла с ума. Надо уходить, она уйдет сегодня же и наймется на бензозаправочную станцию. Похоже, что чувства юмора у автомехаников, особенно когда они обслуживают ее машину, больше, чем у шефа.

— Значит, если выдвинуть все ящики.

Краудер внимательно разглядывал шкаф.

— Лучше и не пробуйте.

— Но ведь тогда нужно прикрепить его к стене?

— Возможно.

А еще интереснее было бы прикрепить к стене мистера Краудера. И использовать в качестве доски для объявлений.

— Я должен сказать об этом хозяйственникам.

И Краудер удалился; до обеденного перерыва она от него избавилась.

Обеденный перерыв Мэри провела на скамейке в парке, жуя сандвич с дарами моря и растирая подъем ноги. Рядом с ней пожилая женщина разговаривала о чем-то со своей бумажной продуктовой сумкой.

Наверно, эта женщина тоже в свое время раскладывала по папкам бумаги.

Этим же кончит и она. Тесным общением с бумажной сумкой.

Мэри вытянула ноги и вздохнула. Ну почему все не появляется мистер Тот-Что-Нужно с роскошной визитной карточкой? Она закрыла глаза и попыталась представить его себе.

Но вместо него в ее воображении снова и снова появлялся кто-то ростом с подставку для зонтиков, он шел к ней, переваливаясь с боку на бок, и в руке у него был леденец.

Эллиот открыл свой шкафчик в подвальном этаже школы и свалил туда в кучу учебники, мятые тетради, записи. Удрученно посмотрел на эту груду: скука смертная, совсем не то, что свет звезд. Он захлопнул дверцу шкафчика, повернулся и зашагал по коридору. Стены серые, весело, как в тюрьме. И в довершение всего навстречу идет Лэнс, Всезнайка Года.

В руках у Лэнса было зеркало. Он поднял его так, чтобы в нем отразилось лицо Эллиота.

— Мальчик Года, друг президентов, королей и…

Лэнс стал так чтобы в зеркале оказалось и его лицо.

— Конечно, вместе с тобой там будет и еще кто-то. И мы знаем кто, правда? Розовый, смешной, с голубыми глазами — так?

Эта пошлая, такая типичная для всезнайки тирада возымела желаемое действие: Эллиоту очень захотелось как следует Лэнса пнуть.

Лэнс улыбался: наконец и он чего-то добился в жизни. Если его лицо появится на обложке «Тайма», его прямо из пятого класса школы возьмут в аэрокосмическую программу, и он будет давать консультации по способам общения с инопланетянами: ведь именно от инопланетянина непрерывно принимает теперь сигналы его голова.

— Он говорит со мной. Эллиот, все время говорит. Я ему очень нравлюсь.

— Интересно, чем?

— Он чувствует, что я могу быть ему полезен. Эллиот… — Лэнс взял его за рукав. — Ты понимаешь, что важнее нас в нашей школе теперь никого нет? Потому что мы в контакте.

Всегда прищуренные глаза Лэнса сузились еще больше и стали похожи на глаза разбуженной днем белки-летяги.

Эллиот посмотрел в эти водянистые глазки и вынужден был признать: да, правда, в них светится Ип. Пнуть Лэнса, как ему этого ни хотелось, он не мог.

— Ты прав, Лэнс, так оно и есть. Мы в контакте. Ну, пока, мне надо идти.

Он зашагал дальше по коридору, а Лэнс в другую сторону. В голове у обоих жужжало, особенно у Эллиота, и жужжание было окрашено тоской: сквозь стену школы вошла и прокатилась по обоим мальчикам волна космического одиночества. Обнаружить источник этого чувства можно было бы очень легко: для этого достаточно было пройти через городок, повернуть направо, к домам около холмов, и в один дом войти; там, в чулане на втором этаже, сидел и держал в руках горшочек герани космический путешественник преклонного возраста, погруженный в глубокое отчаяние.

— …инопланетянин, — бормотал микробиолог по дороге в комнату совещаний. Он повернулся к коллеге, шедшему рядом. — И черт меня дернул согласиться, чтобы меня внесли в этот список!

— Мне, — отозвался тот, — так или иначе нужно было поехать куда-нибудь отдохнуть.

— Правительство, — сказал микробиолог, — могло бы придумать лучший способ растрачивать попусту наше время…

Они вошли в комнату совещаний, где у стола уже почти не оставалось свободных мест, а под потолком клубился табачный дым: вперемешку сидели ученые, военные, медики, и звуки их голосов сливались в негромкий гул.

Позвякивание ключей возвестило о приходе руководителя группы, который занял место во главе стола, воцарилось молчание.