Виктор Федоров - Метагалактика 1993 № 3

Словно не услышав ее, я так ничего и не ответил до тех самых пор, пока с нами не поравнялся мой слуга.

— Служанка мисс Дортон без сознания, сэр, — прохрипел Джонатан, не выдавая ни единого признака усталости от столь быстрой ходьбы, — я велел кучеру присмотреть за ней, а сам отправился сюда.

— Но вы можете в конце концов внятно объяснить, что произошло! — опередив меня, воскликнула мисс Дортон, — бедная Сюзанна!

Я взял такой темп, что по дороге у нас не оказалось никакой возможности выслушать рассказ моего слуги. Только оторвавшись от заметно уставшей мисс Дортон, я намекнул Джонатану про колодец, но он только чуть покачнул головой, что, впрочем, вселило в меня еще большее беспокойство.

Когда мы втроем наконец оказались в доме, Сюзанна, под присмотром кучера уже пришла в себя. Лежа без движения с невероятно бледным лицом, молодая служанка блуждала взором по потолку, совершенно не реагируя на присевшую у изголовья кровати мисс Дортон.

— Почему она все время молчит? — пробормотала моя гостья, как-то странно на меня посмотрев, — я думаю, мистер Хугнер, нам сейчас не обойтись без вмешательства доктора.

— Да, да, конечно, вы правы, — с готовностью ответил я, подойдя к кучеру, — вот что, милейший, поезжайте в город и привезите сюда тамошнего доктора. Надеюсь, дорога вам известна.

— Конечно, сэр. Уверяю вас, это займет немного времени.

— Вот и хорошо. А вам, мисс Дортон, вероятно, не мешает побыть здесь — с вами она куда быстрее оправится от шока, который, как я думаю, и мешает ей говорить.

— Вы уходите? — приподнявшись со стула, с заметной тревогой пролепетала гостья.

— Уверяю вас, очень скоро я вернусь.

Отправив Джонатана на кухню, я спустился в сопровождении кучера в холл, задержав его у самых дверей.

— А теперь я хочу знать о том, что здесь произошло, — промолвил я, поражаясь серьезному тону своего голоса, — итак…

— Конечно я расскажу все, сэр, хотя рассказывать особо и нечего. Лично я находился в подвале в тот момент, когда эта мисс закричала. Можно только представить, какой это был вопль ужаса, если его отголоски проникли даже в глубокое подземелье.

— Хорошо, но можно полюбопытствовать что вы делали в подвале?

— Я? — запнулся кучер, — я помогал вашему слуге открыть какую-то бочку. Да он сам и попросил меня об этом, сославшись на то, что справиться ему одному с ней просто не под силу.

— Значит все время он был с вами?

— Да, сэр, — окончательно растерявшись, говорил кучер, — услышав крик, мы оба бросились наверх, где в коридоре на полу и обнаружили скорчившееся тело молодой служанки. Мы перенесли ее в одну из комнат, потом ваш слуга дал мне бутылку коньяка, чтобы привести ее в сознание. Когда она вскоре пришла в себя и открыла глаза, он велел мне никуда не отлучаться из комнаты, сказав, сэр, что пойдет искать вас.

— И кроме этого вы больше никого и ничего не заметили? — вздохнул я.

— Нет, сэр, ничего. Хотя я уверен, что ее что-то напугало и кричать так она могла только от наплыва ужаса.

Не став больше отвлекать кучера, я еще раз напомнил ему о желательности скорейшего возвращения, и заперев двери на все запоры, вернулся на второй этаж.

По возвращении я застал мисс Дортон у изголовья кровати в той же немыслимо застывшей позе. Однако стоило мне подойти немного ближе, как я невольно остановился, настолько неестественно бледным было ее лицо. Лишь на миг взглянув на меня, молодая леди внезапно сорвалась с места, и не переставая смотреть на Сюзанну, вплотную коснулась моего плеча. У меня поднялись волосы на голове, когда я наконец понял, чем был вызван этот испуг и смятение. Только сейчас я начал с ужасом осознавать то, что произошло в моем доме, не находя сил оторвать взгляда от недвижимого тела служанки. Я не знаю, что подтолкнуло меня тогда приблизиться к кровати, и тут веки Сюзанны вздрогнули.

— Она ведь спит! — переведя дыхание, воскликнул я, почувствовав внеземное облегчение.

Однако, если развеяв страшные предположения, я довольно быстро обрел спокойствие, то мисс Дортон еще крепче сжала мою руку.

— Да, она заснула, когда вы ушли, — прошептала она, но, мистер Хугнер, только что мне довелось столкнуться с тем, что уже само по себе кажется невероятным. Я не могу поверить в то, что перед мной моя Сюзанна… Эти глаза…

— Я не совсем понимаю вас, мисс Дортон, что вы хотите этим сказать.

— Сколько я знаю свою служанку, у нее всегда были карие глаза, а сейчас, когда вас не было, на меня смотрели ужасные, неестественно зеленые! Такие бывают только у ящериц и мерзких змей.

— Наверное, вам просто показалось, мисс Дортон, — с наигранным безразличием ответил я, — к тому же здесь очень тусклый свет.

— Может быть, так оно и есть, — недоверчиво сказала мисс Дортон, — и все же одна в этой комнате я больше не останусь ни за что.

— Я сам этого не допущу, да и сон послужит ей, вероятно, самым лучшим лекарством. Вам сейчас очень важно немного развеяться и отдохнуть. Простите, но сегодняшний день оказался действительно не из лучших.

— О каком покое вы говорите, мистер Хугнер, — тяжело вздохнула моя гостья, — разве можно надеяться на то, что волей судьбы вычеркнуто навсегда?

После всего того, что произошло с Сюзанной, затухавшие порывы душевной искренности мисс Дортон оказались окончательно бессильными перед моим восприятием. Перестав чувствовать тот приятный трепет от ее присутствия, я как-то особенно неуверенно прошел с ней в гостиную, где старанием Джонатана нас ждал накрытый стол.

— Можно только представить, что это был за ужин, затмивший своим мрачным настроением даже трапезу в первый день моего пребывания в «Поющем Камне», когда от одного присутствия Джонатана я готов был пройти сквозь стены. Дюжина толстых свечей в двух канделябрах, всегда дававшая здесь достаточно света, теперь почему-то так и не смогла побороть гнетущий полумрак, придававший лицу мисс Дортон еще более грустный оттенок. Ее на редкость жалкий и беспомощный вид на какие-то мгновения пробуждал во мне невероятное отвращение к самому себе, однако возобновившийся ветер, ударяя в окно, поневоле отвлекал внимание и предрасполагал лишь к обоюдному молчанию. Стараясь ничем не нарушать тишину, мы оба нашли спасение, сосредоточившись на шипевшем пламени камина, чье магическое воздействие пробудило в каждом из нас то, отчего друг для друга мы стали незримы. Впрочем, несколько раз я пытался поправить отчаянное положение весьма путаной и туманной речью, но из этого ничего толкового не получалось, да и не могло получиться вообще — ведь сам того не сознавая, я все больше подчеркивал полную опустошенность своей души, завлекая милое, несчастное создание в самую чашу зловещей тайны старого дома.