Даниил Клугер - Дела магические

— Постараюсь не разочаровать, — Ницан вежливо улыбнулся старухе.

— Мы вас слушаем, — нетерпеливо сказал Пилесер. — Сделайте одолжение, поторопитесь.

— Конечно, конечно... Господа, — обратился Ницан к собравшимся, — вас, по-видимому, очень удивило мое предложение собраться сегодня в этом кабинете. Равно как и то, что хозяина этого кабинета я не предупредил. Надеюсь, мое поведение станет понятно из того отчета, который я рискну предоставить сейчас.

Пилесер Шульги сделал короткий жест рукой — мол, переходите к делу, хватит предисловий. Не обращая на это внимание, Ницан продолжил, глядя на госпожу Ингурсаг:

— Я обещал вам рассказать о вашем сыне. С этого мы и начнем. С истории, которая началась много лет назад.

Жрица чуть шевельнулась — словно для того, чтобы прервать детектива. Но ничего не сказала, лишь поправила золотистый платок, плотно укрывавший прическу.

— Так вот, — Ницан перевел взгляд на внимательно следившую за ним Баалат-Гебал, — свыше тридцати лет назад Навузардан Шульги влюбился в девушку по имени Ингурсаг. Как мне кажется, любовь эта с самого начала была отмечена оттенком если не трагизма, то уж во всяком случае, грусти. Действительно, чем мог закончиться роман молодого богача, наследника одной из самых знаменитых фамилий Тель-Рефаим и молоденькой жрицы Иштар?

— Ничем, — глухим голосом сказала Ингурсаг.

— Ничем, — эхом отозвался детектив.

Баалат-Гебал фыркнула:

— А что вы хотели? Чтобы отпрыск Шульги сочетался законным браком с... И потом, — поспешно добавила она, — насколько я знаю статус Домов Иштар, жрица не имеет права на брак.

— Да, это верно, — бесстрастно ответила Ингурсаг. — Имеют право на любовь, но не на брак.

— Я не очень понимаю, для чего нам выслушивать эту сентиментальную историю, — недовольно произнес Этана Шульги. —Чрезвычайно грустно и трогательно, разумеется, я слышал об этом. Но полагаю, вы собрали нас для того, чтобы рассказать о смерти Навузардана Шульги, а не о его любовных интрижках! Тем более, тридцатилетней давности.

— Любовь и смерть так часто переплетаются в жизни, — медленно произнес Ницан, глядя на уставившегося в одну точку Пилесера Шульги. — Не зря богиня любви Иштар и богиня мертвых Эрешкигаль — родные сестры. Правда, господин Шульги?

Пилесер словно очнулся.

— Что?.. — рассеянно переспросил он. — Вы что-то спросили?

— Я спросил, могу ли я продолжить рассказ?

Пилесер пожал плечами:

— Сделайте одолжение.

— Благодарю... Так вот, для начала — о любви. У Навузардана Шульги и госпожи Ингурсаг родился сын, которого назвали Зуэном... Господин адвокат, здесь присутствующий, может подтвердить, что это имя фигурирует в завещании... А кстати, — Ницан обратился к адвокату, — как и когда Навузардан Шульги изменил текст завещания?

— Накануне смерти, — неохотно ответил адвокат. — Поднял меня с постели ночью.

— Вам это не показалось странным?

— Показалось. Но я не задавал вопросов. Выполнил все требуемое, показал клиенту. Он одобрил, на том все и закончилось.

— А на следующий день Навузардан Шульги скончался, — закончил детектив. — Очень вовремя, правда?

— Подумать только! — неожиданно подал голос Этана. — Если бы он надумал изменить завещание после дня рождения... — он замолчал.

— Этого не могло быть, — твердым голосом сказал Ницан. — Он должен был все сделать до. Потому что дня рождения он бы не пережил.

Этана удивленно воззрился на детектива:

— Хотите сказать, дядя знал обо всем?

— Вовсе нет. Не он. Убийца знал обо всем... — Ницан поднял руку: Прошу вас, дайте мне закончить. Так вот, Зуэн, сын Навузардана Шульги и высокой госпожи Ингурсаг окончил государственную школу инженеров-строителей и был направлен на работу в Ир-Лагаш. Здесь до поры до времени, он вел обычную жизнь молодого строителя. Не думаю, что мысль о преступлении пришла ему в голову давно. Мне кажется, что впервые она зародилась после встречи с Навузарданом Шульги в Ир-Лагаше. Именно тогда глава «Дома Шульги», по-видимому, решил облагодетельствовать своего незаконного сына и взять его к себе на работу в качестве секретаря. То есть, с его точки зрения это было благодеяние. С точки же зрения самого Зуэна, предложение отца лишь подчеркивало неравенство в положении между ним и законными наследниками Шульги.

— Могу это понять... — проворчал Этана.

— Да, я тоже... Правда, чтобы предположить именно такое развитие событий, следует быть уверенным в том, что для самого Зуэна не составляло тайны его происхождение. — Ницан вновь обратился к верховной жрице. — Вы сказали, что Зуэн мог убить отца, если бы счел его виновным в собственном унизительном положении. Но вот вопрос: знал ли Зуэн, кто именно его отец?

— Знал! — неожиданно подала голос Баалат-Гебал. — От Шошаны! Именно она и рассказала мальчику о его отце. Кстати говоря, именно это и послужило причиной ссоры между нею и Навузарданом.

Ницан кивнул.

— Я так и предположил. Итак, Зуэн знал, что является незаконным сыном тель-рефаимского миллионера. И, как утверждает его мать, вполне мог совершить это преступление. Есть психологический мотив — отомстить за унижение, есть и более материальный — например, получение причитавшейся ему по завещанию суммы (немаленькой, должен сказать)... — он вдруг снова замолчал. Слушатели напряженно ожидали продолжения. — Итак, Зуэн появляется в офисе компании «Дом Шульги» и приступает к обязанностям секретаря. К нему быстро привыкают остальные члены семьи. Никому и предположить не может, что замыслил этот старательный и совершенно бесцветный молодой человек...

Госпожа Ингурсаг хотела прервать детектива, но Ницан предостерегающе поднял руку, и она промолчала.

— До двенадцати лет мальчик воспитывался в Восточном Доме Иштар, сказал Ницан.

Ингурсаг молчаливым кивком подтвердила это утверждение.

— Именно там он познакомился со старым магом Лугаль-Загесси, оказывавшим храму какие-то услуги. Поэтому для воплощения в жизнь плана мести Зуэн решил воспользоваться этим знакомством. Для начала он приобрел в дом своего отца кубки, внутренняя часть которых изготовлена из яшпаа, затем заказал магу простенькое трансформационное заклинание на перстень, купленный в магазине «Гудеа». Не более, чем шутка, милый розыгрыш превращение драгоценного яшпаа в заурядный тис. Лугаль-Загесси и не думал о ядовитых свойствах тисовой древесины... И господин Шульги в день своего рождения получил подарок — скромный перстень, в результате все вина, которые он в тот день пил за столом, стали смертельно ядовитыми. Но преступнику не удалось улучить момент и снять с руки умершего уличающий перстень. Дело было даже не в том, что полиция могла обратить на него внимание — господа Шульги традиционалисты, обилие магических браслетов, перстней и ожерелий не выглядело подозрительным, — но вот сверхъестественное преображение саркофага... — Ницан покачал головой. Словом, это стало первым проколом. Могло бы не стать, если бы господин Пилесер Шульги, наследник покойного, не обратил внимания на дешевизну доставленного из похоронного бюро саркофага и не отказался бы оплачивать стоимость, необъяснимо завышенную Нарам-Суэном. Понятно, что это происшествие и появление здесь частного детектива заставило секретаря Цадока — то есть, Зуэна, — изрядно понервничать. Возможно, он счел бы за лучшее исчезнуть. Но приходилось играть до конца. Он с помощью смертного заклятья убивает мага Лугаль-Загесси — того, кто выполнил его заказ — Зуэн справедливо полагал, что в поисках автора сомнительной шутки я рано или поздно выйду на старика. Да и сам Лугаль-Загесси мог догадаться о собственной роли и сообщить куда следует. Собственно, его опасения подтвердились: я действительно достаточно быстро обнаружил связь с Лугаль-Загесси. Опоздал буквально на несколько минут...