Юрий Шпаков - Кратер Циолковский

Интересно, что суперсовременная техника благополучно уживается в Лунограде с самым варварским ручным трудом. Биоэлектроника и мотыга, (кибернетичеокие устройства и примитивные носилки - такое сочетание никого не удивляет. Я видел, как почтенный академик Бороздин с первобытной яростью долбил ломом яму, таскал балки. Хорошо еще, что на Луне не требуется сила штангиста. Работать физически приходилось и нам. Сегодня утром, например, я вспомнил свои слесарные знания и часа три усердно монтировал трубопровод. Как ни странно, заслужил похвалу. Костров, который оказался в роли землекопа (лунокопа), завидовал. То-то, Сережа, не все тебе посматривать на меня свысока...

Строили мы новую насосную, и я часто вспоминал... (зачеркнуто). Нет, не то что писать, думать о ней я не должен! Все прошлое осталось на Земле, а здесь не может быть места разным слякотным мыслям, тоске и прочему. Надо взять себя в руки!

Итак, вечером летим. Соколова поддержали все. Даже Дроздов, к моему удивлению, поспорил с Бороздиным, жоторый продолжал настаивать на отсрочке полета.

- Конечно, без лунолета нам будет гораздо труднее, - сказал наш профессор. - Но ожидать целую неделю мы не можем. Даже при всем уважении к вашему строительству. Поверьте, нами движет не простое любопытство. Вдумайтесь только: обнаружить следы неземной цивилизации! А вы - подождать... Нет, промедление тут недопустимо. И так застряли из-за вашего американца. (Тут Дроздов, скажем прямо, перегнул). А лунолет направите к лам позднее. Если, конечно, мы до того времени не вернемся...

Бороздин сдался. Соколов имел право действовать по своему усмотрению, и власть всесильного "хозяина Лунограда" на него не распространялась. Я рад, хотя задержаться еще на денек было бы неплохо. Материал тут - богатый!

Писать приходится урывками, поэтому на этих страницах нет ни последовательности, ни подробных описаний. Ничего, потом разберусь. Только что кончилась "летучка" (говорю по газетной привычке). Соколов и Бороздин долго (со множеством технических подробностей) договаривались о связи. Речь шла, главным образом, о том, как предусмотреть все случайности, которые могут возникнуть. В радиотехнике я, к стыду своему, не силен, поэтому многое просто не понял. Усвоил только, что сообщаться с Луноградом и Землей мы будем с помощью лунника-2. Лунник-З остается резервным. Способ, конечно, весьма канительный. Когда лунник будет пролетать над нами, он примет сообщения и запишет их, а потом, обогнув Луну по своей орбите, передаст информацию. Так что ответа на вопрос придется ждать долго. Но что поделаешь - иного способа связи с обратной стороной еще не придума.но...

Разговорился с Чумаком. Сам удивляюсь, как это удалось. Но Костров когда-то сказал, что Алексей - как застывший мотор. Если сумеешь его раскрутить, потом не остановишь. И действительно, столько интересных историй он мне порассказал - на целый роман хватит.

Любопытно, что я оказался первым журналистом, который поговорил с Чумаком, что называется, по душам. Остальные терпели неудачу. Я заметил, что Соколов, несмотря на его замкнутость, все же любит, когда о нем пишут, в своем кругу не прочь даже прихвастнуть. Конечно, все это почти неуловимо, к таким выводам приходишь скорее интуитивно. Но даже "чуть-чуть" - это уже "кое-что". А у Чумака совершенно отсутствует жажда славы. Он и с меня взял честное слово, что не напишу о нем ничего лишнего. Откуда такая сверхскромность, судить не берусь.

В первые дни нашего знакомства Чумак казался мне скучным собеседником. Не понравилась и его манера шутить с серьезным видом, стремление порисоваться своим равнодушием ко всему земному. А тут я узнал, что Алексей умеет рассказывать удивительно точно и образно, что он прекрасно чувствует юмор. Он говорил о своем детстве, а я отчетливо видел затерянную в тайге деревушку, видел до малейших подробностей. Скупо и в то же время очень емко обрисовал он отца, сельского учителя, большого энтузиаста своего дела, который и привил сыну постоянное стремление к знаниям. А сколько нежности и тепла было в глазах Алексея, когда он вспоминал свою мать, когда рассказывал о жене и трехлетней дочке. Позавидовал я ему тогда, очень позавидовал...

Алексею 27 лет, а биография у него богатая. Работал коллектором в геологической экспедиции, был старшим рабочим в высокогорной обсерватории, сотруднпком Камчатского вычислительного центра и уж оттуда попал в школу космогации. Впрочем, с его талантом это было нетрудно.

С Костровым Чумак очень дружен, но любит дразнить его. Сережа, простая душа, легко поддается на разные провокации, а Чумаку это доставляет удовольствие. Но я сейчас выступаю в роли арбитра, привожу их "к общему знаменателю". Ничего, пока удается.

До отлета остается час. Все вместе выходили к своему планетолету. "Проветриться", - шутит Дроздов. Обнаружили интересное, очень своеобразное ощущение: я "чувствую" Землю. Даже когда она за спиной, даже с закрытыми глазами. Кажется, что она тянет к себе - как сильный магнит. Верно сказал тогда Сергей: "До конца земное притяжение преодолеть нам так и не дано". Но странно прямо-таки физически испытывать притяжение старушки-Земли. Мистика какая-то... Рассказал об этом Дроздову, а он смеется. Говорит, что это вид лунатизма, только наоборот. А потом сообщил мне несколько любопытных фактов из жизни обитателей прибрежной полосы морей - литорали. Маленький краб, прозванный скрипачом за непомерно большую правую клешню, меняет свою окраску в зависимости от "лунных ритмов", вызывающих приливы и отливы. Даже в закрытой комнате, в непрерывной темноте, окраска краба меняется в полном соответствии со временем приливов и отливов. За месяц "часы" этого "лунатика" ошибаются всего на несколько минут. Приспособились к приливныам ритмам моллюски, цапли. Стоит ли удивляться, что человек "'почувствовал" Землю на Луне?

...Пишу уже в кабине "Циолковского". Вылетели. Было радостно и жутко. Вот когда я по-настоящему почувствовал, что мы не на Земле! Наш мир сжат до крошечных пределов кают корабля, а потом он станет еще меньше, уместится в скафандре. А все остальное вокруг будет чужим, враждебным, насыщенным опасностями. Бр-р!

Долго не мог оторваться от стереоэкрана. Картина там такая, что невольно захватывает дух. "Циолковский" летит параллельно лунной поверхности, с включенным главным двигателем. А так как работающий двигатель космонавт всегда ощущает внизу, Луна вдруг вздыбилась, прекратилась в отвесную стену. Горные хребты и острые пики вытянулись горизонтально, и казалось, что они вот-вот обломятся и рухнут в черную глубину. Странно, непривычно смотреть на гигантскую изломанную стену, которой не видно ни конца, ни края...