Наталья Литвинова - Поле вероятности

Энн считывал текст, маячивший у него перед глазами.

— Хватит! — крикнула Ольга, — где Эриконд?

— Он в подземелье, — повернулся к ней Энн

— Пусть приведут его сюда!

— Минутку, — прервал её Аристокл, — кто здесь Архиват?

— Ты говорил, что я пришла за детьми, но я знаю, где мои дети и лучшего места им не желаю. Аристокл, я пришла за Эрикондом.

— Я уже понял, — проговорил он, благодарный ей хотябы за то, что она хотя бы сейчас соизволила обратиться к нему. Повернувшись к Энну, он произнёс:

— Приказываю, освободить Эриконда, парламент и Вена Вудмана.

— Вен в плену? — удивилась Ольга.

Аристокл, лишь многозначительно взглянул на неё. Просто кругом идёт голова! Не смотря, на боевую встряску, шок от этой ошеломляющей встречи всё ещё не проходил. И вообще, вся эта захватывающая ситуация не поддавалась объяснению. Буквально через пять минут в зал вбежало сразу несколько человек.

— Фарбус! — выкрикнула Ольга и выбежала ему навстречу.

Фарбус уже стоял рядом с ней. Они крепко обнялись, и Ольга, всхлипывая, по-женски запричитала, пряча лицо в его куртке. Фарбус успокоил её

— Всё получилось, Клейто, уймись дорогая.

По какому, такому чувству была открыта торпедная атака? Какая, такая сила не давала Аристоклу смотреть на этих двоих и заставляла корректно отвернуться, и там, за углом встревоженной души, попытаться подавить в себе эти, взявшиеся ниоткуда ревностные волны.

— Ты ранен? — услышал он и вновь повернувшись, увидел выпачканные кровью руки Ольги. Энн вдруг встрепенулся, падая на пол и люди, что привели Эриконда, начали стрельбу.

— Вы с ума сошли, — орал Энн из-за кафедры, — вы чуть не убили меня!

— Мы убьём тебя Энн, — сказал Аристокл, лёжа рядом с ним, приставив оружие к его виску, — если ты не утихомиришь своих людей. Вставай! — скомандовал он.

Энн поднялся на ноги и вновь заорал:

— Не стреляйте, вы, придурки!

У дверей вновь завязался бой и часть охраны, находящаяся за кафедрой смело бросилась вглубь зала. Аристокл стал понимать, что ни смотря, ни на что силы остаются неравными. Дверь в зал отворилась и в него потоком хлынула толпа во главе с Тони Фракки, этим зверем в человеческом обличии. Эриконд машинально оттеснил Ольгу к кафедре.

— Все в лифт! — крикнул Аристокл и бесцеремонно втолкнул туда Ольгу следом за Игулом, которого не нужно было долго уговаривать. Аристокл хотел ухватить за рукав и Эриконда, но тот, размахивая взявшимся из ниоткуда пистолетом, крикнул:

— Я остаюсь!

— Нет! — выкрикнула Ольга, но охранник, вошедший в лифт следом за Ольгой, перегородил ей путь. Проём закрылся.

— Фарбус! — кричала Ольга, отталкивая охранника, но тот стоял не двигаясь.

— Ты, пугало! — обозвала его Ольга, — разве не понимаешь, они погибнут! Открой дверь, гад! — но на такого молодца Ольгиных сил явно не хватало.

Шло время. Игул не возмущаясь, сидел в уголке, что-то нашёптывая, а Ольга, покачиваясь из стороны в сторону, держалась за виски. Минут через двадцать за дверью установилась тишина и охранник, попробовал приоткрыть её. У кафедры никого не было, но весь зал был усыпан трупами. Не хватало лишь стервятников, для полного сходства с картиной о Куликовской битве. В конце зала что-то происходило и Ольга, оттолкнув охранника, поспешила туда.

В молчании охранники расступались перед Ольгой и Игулом.

— Нет, — шепнула она.

На полу, окровавленный, лежал Вен Вудман. Перед ним, низко опустив голову, сидел Аристокл. Ольга медленно присела рядом с ним и положила руку на грудь Вена. Он не дышал.

— Вен! — позвала она тихо, на грани боли, и подняла голову на Аристокла. Трагедия вновь коснулась его лица. Что и говорить Вен был для него настоящим другом, как впрочем, и для Ольги.

— Где Эриконд? — пустым звуком отозвалось в зале. И Аристокл, встретив её озабоченный взгляд, долго не мог понять, о чём это она?

— Что с ним? — спросила Ольга холодно.

Аристокл встал на ноги и без эмоций ответил:

— Мой дядя и кучка его приспешников захватили твоего мужа и исчезли в неизвестном направлении.

— Он же ранен, — прошептала она и тоже встала на ноги, немного погодя она спросила, — что же, и Тони тоже сбежал?

— Он здесь, — Аристокл кивнул в сторону "Куликовского поля", — но он успел сотворить своё чёрное дело, прежде чем навеки закрыть глаза. На Эймос летит эскадра военных Атонов бомбить купол. Меньше, чем через час они будут там.

— Что? — воскликнула Ольга, — и вы ничего не предприняли? Там же моя дочь! Ну, придумайте же, что делать?

Ольга кружилась на одном месте, обращаясь ко всем охранникам и даже к Игулу, тупо уставившемуся на убитого Вена.

— Ольга, — тихо позвал её Аристокл.

— Клейто! Я Клейто! — крикнула она ему.

— Разве это сейчас важно? — не выдержав, тоже крикнул Аристокл.

— Да, нет больше Ольги, понятно тебе? Нет! Желала бы я, чтобы и вас, Виндекондов не было вовсе! Со своими войнами, тупой, холодной жаждой власти. Жестокие, бездушные люди! Господи, и зачем я только потащилась на этот, проклятый Марс? Какого чёрта!

— А, ну, прекрати истерику! — крикнул Аристокл, — Зачем ты сюда потащилась ясно без микроскопа. Захотелось иной жизни? Не хотелось оставаться старой девой? А, тут принц марсианский случайно подвернулся!

Он подошёл к ней вплотную, чтобы видеть её глаза, и язвительно заговорил

— Ты побоялась упустить свой шанс! И уже не важно было для тебя, что ты даже не представляла, с кем будешь иметь дело! Тебе было всё равно, какие чувства посещали меня, да и тебя саму. Подумай, на что это похоже?

— Остановитесь, вы! — раздался голос Игула, и все, кто был в зале, удивлённо устремили на него взгляды.

— Можно потише? — шёпотом проговорил он, и, обводя руками зал, пожав плечами, больше не мог ничего проронить, его душили слёзы.

Аристокл мгновенно, забыв об Ольге, бросился к нему и, прижав к груди, как ребёнка, похлопал его по вздрагивающей спине.

— Игул, ты должен понять, Вен погиб, как воин.

Он помолчал и добавил уже другим тоном:

— Я думаю, мы не станем ворошить прошлое. Надо думать о будущем.

Эти последние слова относились напрямую к Ольге. Она чувствовала это, но ей было стыдно поднять на него глаза.

"Как он прав, — подумала она, — это же ясно. Почему же раньше я этого не хотела понимать?" Она просто физически почувствовала, какая она гадкая и позорная. Чего же она ждала от него, каких таких чистых отношений? Что он мог думать о ней, когда она сюда явилась? "Вот, и я опять виню себя, — очнулась Ольга. — Нет, он мог презирать меня, но и только". Никто не давал ему права глумиться над ней!