Борис Сокольников - Маньяк

- А эти пакеты, большую упаковку, еще не продали?

- Да нет, она там лежит вскрытая. Я не знаю, сколько там пакетов осталось. Может, половина. Но там много осталось.

- А зачем "аптека" эти пакеты привезла?..

- А х.. их знает! - сказал парень.

Как понял Коля из их разговоров, "аптека" означала не аптеку в прямом смысле этого слова, а что-то совсем другое.

Другие покупатели, находившиеся в комнате, две уличных торговки, - но с большими деньгами, - и какой-то грузин не проявили к пакетам интереса. Тогда один из парней наклонился к Коле и спросил:

- Будешь брать эти пакеты?

- А сколько их там?

- А х.. их знает! Может, несколько тысяч штук. Стандартная упаковка. Но, по моему, там почти все осталось. Она только немного надорванная. Сколько у тебя денег?

- Девятьсот долларов.

Коля понял, что оговорился. Это были абсолютно все его деньги. Других денег у него не было.

Начальник сразу же бросил:

- Отдавай.

Через десять минут Коля сел с двумя парнями в автомобиль и поехал в другой офис. Там на втором этаже он и увидел эту упаковку. Когда он ее увидел, то успокоился. Он понял, что его не обманывают. Упаковка была огромная, можно сказать, здоровенная. Спереди и сверху она была разорвана. Многих пакетов не хватало. Впоследствии Коля узнал, что пакеты сохранились в ней на 90%.

Коля сильно рисковал. Он, честно говоря, поехал с этими ребятами не потому что очень сильно хотел купить и очень понимал, что покупает, а просто потому что ввязался в эту историю. Как когда-то до революции молодой купчишка в Курске, как рассказывал ему отец, мог из-за амбиции проиграть заезжим якобы "дворянам" в бильярд все свои деньги, так и Коля поехал с ними просто потому, что уже ввязался в сделку.

Тут, когда уже нужно было отдавать деньги, Коля проявил сообразительность. Он уже понял, что упаковку брать нужно. Но договорились строго на 900 долларов, а других денег у Коли вообще не было! Коля с утра знал, что за все эти дни в Москве он заработал, и с тем что у него было, всего 900 долларов и все деньги у него были на руках.

Но других денег не было, а везти пакеты в Курьяново было не на чем.

Тогда Коля с дрожью в голосе сказал:

- Ребята, у меня других денег нет, у меня всего 900 долларов, а пакеты надо еще отвезти в Печатники.

- Сколько тебе денег нужно на машину?

- Пятьдесят долларов, я думаю, - сказал Коля, будучи уверенным что сделка уже сорвалась. Ведь для того, чтобы снизить цену, нужно было спросить разрешение начальства.

И тут Коля понял до какой степени мелки были для них эти его "большие" деньги.

- Ладно, давай восемьсот долларов.

- Восемьсот пятьдесят, - сказал Коля, - Девятьсот минус пятьдесят, получается восемьсот пятьдесят.

Он отдал им восемьсот долларов сотнями, а остальные пятьдесят рублями, рассчитав их по курсу. Причем, когда он долго считал, а потом доставал из кошелька каждую рассчитанную копейку, парни молча наблюдали и ждали когда же закончится это действие. Тут же Коля у входа в этот офис нанял "Москвич" каблук, загрузил в него вместе с водителем пакеты и отвез их в Курьяново.

Сначала Коля сам бегал по электричкам, раскидывая эти пакеты, продавая их стразу по пять штук, вдвое ниже рыночной цены; но однажды попросил помочь ему двух полупьяных супругов из Подмосковья, которых встретил в тамбуре электрички. Целых три дня, бегая с утра до вечера, эта семья раскидывала Колины пакеты. Коля им объяснил как продавать, и как разговаривать со всякими прихлебателями, корчащими из себя "крутых" на этой линии. Обычно между торговцами в электричках трений не возникало, так как товар у всех был разный. Благо, электрички ходили каждые пять минут.

Вечером, дома, после работы, Коля садился на диван и рассказывал своим московским друзьям истории, произошедшие с ним за этот день, и истории из своей прошлой жизни. Его всегда удивляло, что вся семья его друзей собиралась тогда в комнате и могла слушать его бесконечно. Хотя Коля никогда не считал себя хорошим рассказчиком. Он всегда чувствовал себя в кампаниях неловко, не на своем месте. Единственно, где он мог проявить в таких случаях свои способности, это когда он с двумя или с одним товарищем, садился где-нибудь в "Поплавке" или в забегаловке на Центральном рынке, и сидел там за рюмкой водки. Вот такие разговоры Коля любил. Ребята рассказывали всегда одно и то же: истории из своей личной жизни. Коля называл эти встречи так: "Поговорим о бурных днях Кавказа, о Родине, о славе, о любви." Вообще в Калининграде посидеть в кафешке или какой забегаловке стало национальным видом спорта. Коля заметил, что в Калининграде жители сидят в кафе или в ресторанчиках в несколько раз чаще чем в других городах России. И ресторанов и кафешек таких там в несколько раз больше, чем в других городах. Некоторые люди тратили так там буквально все свои заработанные деньги. Но, чтобы жить так и чувствовать такую свободу, денег у Коли, конечно же, не было.

Но он зарабатывал деньги как только мог, только бы не потерять при этом свою свободу. Может быть для кого-то это были небольшие деньги, но для Коли это были большие деньги.

Коля всегда знал, что в любую минуту может устроиться в газету или на радио, и его возьмут; или поедет в Москву и там заработает. Правда, теперь в Москве многое изменилось, но заработать там все равно всегда было можно. Иногда он делал небольшие программы "Мой город" для радио в подражание Московскому городскому радио, которое он слышал в Москве. Его всегда удивлял потрясающе высокий уровень местных городских московских радиопередач. Сколько же талантливых людей в Москве! Поэтому Коля тоже несколько раз писал такие сценарии, программы, и их вела на Калининградском "авторадио" артистка областного драматического театра Большакова, с семьей которой у Коли была дружба. Но платили совсем немного. И никакая популярность этих передач не помогала. Поэтому у Коли пропадало желание что-то делать, опускались руки. Но он все равно это делал.

Еще меньше платили печатные издания. Двести рублей за страницу. И это в лучшем случае. Проще было поехать в Колосовку, набрать трехлитровую банку малины и продать за тысячу рублей.

Сильно помогала ему тетя Лида. Она получала неплохие деньги как узница рабочих немецких лагерей, хотя когда она попала с сестрой в лагерь к немцам на работу ей было всего 11 лет, но она все ровно работала, немцы заставляли ее с сестрой работать, они на минометном заводе делали мины.

Тетя Лида сдавала квартиру в Саратове, а сама уезжала летом на дачу. На этой даче Коля тоже жил летом, и многое сделал в доме. Квартиранты тети Лиды, люди из деревни, которые никогда бы не заработали на собственную квартиру больших денег, но хотели жить в городе, переходили летом в квартиру, а зимой опять возвращались в пригород на дачу. Таким образом дача сохранялась а тетя Лида получала от квартирантов деньги, на которые в сущности и жила. Ей этих денег хватало. Иногда, правда, она летом ездила на море, в Анапу. После ее смерти денег почти совсем не осталось, все деньги она истратила на адвокатов, на Колю.