Питер Уоттс - Рифтеры

– Лени!

Она открыла глаза. Невероятная пасть все так же зияла над ней. Кларк зажмурилась на секунду и попробовала еще раз. Ох...

Нет, это же огромная обугленная дыра, проломившая северный фасад на целых десять этажей, если не больше.

«Рио, – вспомнила она. – Они так и не заделали пробоину».

Крыша небоскреба отчетливо видна сквозь ветровое стекло. Огни над ней погасли. Все здание как будто пе­рекосило влево: нос вертолета наклонился под углом в тридцать градусов, он похож на высунувшегося из‑под земли механического крота.

Полет окончен. Хвост, на который они приземлились, либо вмялся в корпус, либо вовсе отломился.

Грудь и плечи болели. И с небом было что‑то не так. Оно... а, вот оно что, небо темное. В анклаве, где гене­ратор статического поля без конца гнал в воздух элект­ричество, оно должно было мерцать искрами. И мерцало до их падения.

– Лени...

– Это что... импульс был? – удивилась она.

– Ты двигаться можешь?

Она сосредоточилась и определила источник боли: рюкзак Лабина, твердый и комковатый, прижался к ее груди, не жалея сил. Наверное, при падении он поднял­ся над полом, а она его схватила. Кларк ничего этого не помнила. Прореха на верхнем клапане улыбалась ей в лицо и открывала кое‑что внутри – угловатый комок ин­струментов и аппаратуры, неприятно давивший на кости.

Она приказала себе разжать руки. Боль ослабла.

– Кажется, я в порядке. А ты...

Он слепо смотрел на нее обожженными глазами. Толь­ко теперь Лени вспомнила, что видела, как во время паде­ния пенсне Лабина изящно улетело к задней стене каби­ны. Отстегнувшись, Кларк оглянулась. Позвоночник про­нзила резкая боль, словно лед треснул. Она вскрикнула.

Рука Лабина легла на плечо.

– Что?

– Похоже, позвоночник травмирован. Бывало и хуже. – Она села на место. Все равно искать прибор нет смысла: импульс поджарил его вместе с электрони­кой вертолета.

– Ты снова слепой, – тихо сказала она.

– Я припас еще одну пару. В защитном футляре.

Открытый рюкзак ухмыльнулся ей зубцами молнии.

Когда до Лени дошло, ее затошнило от стыда:

– О, черт, Кен, я забыла застегнуть. Я...

Он отмахнулся от извинений:

– Будешь моими глазами. Кабина разбита?

– Что?

– Трещины есть? Широкие, чтобы ты смогла вы­браться?

– А... – Кларк снова обернулась, уже осторожнее. Боль зародилась в основании черепа и дальше не пошла.

– Нет. Задняя переборка всмятку, но...

– Хорошо. Рюкзак у тебя?

Она открыла рот ответить – и вспомнила два обуг­ленных кургана, таращившихся в небо.

– Сосредоточься, Лен. Рюкзак...

– Он не понадобится, Кен.

– Очень даже...

– Мы уже мертвы, Кен. – Она глубоко, отчаянно вздохнула. – У него орбитальная пушка, забыл? Он в любую секунду может... а мы ни хрена не...

– Слушай меня! – Лицо Кена вдруг приблизилось, как для поцелуя. – Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, поняла? Сомневаюсь, чтобы ему хо­телось сейчас подключаться к спутникам: он не рискнет открывать их шреддерам.

– Но он уже... импульс...

– Не с орбиты. Он, наверное, половину этажей в не­боскребе упаковал конденсаторами. Ахилл не хотел нас убивать. Только помять немножко. – Кен выбросил впе­ред руку. – Ну, где рюкзак?

Она покорно отдала. Кен поставил его на колено, порылся внутри.

«Он не хочет нас убивать». Лабин говорил это и рань­ше, выложил как часть рабочей гипотезы по пути из Торомильтона. По мнению Кларк, последние события ее не слишком поддерживали, особенно...

Что‑то шевельнулось справа. Обернувшись, Кларк ах­нула – боль от движения мгновенно забылась. Сквозь пузырь колпака в нескольких сантиметрах от нее таращи­лась чудовищная морда: тяжелый черный клин, сплош­ные мышцы и кости. Маленькие темные глазки блестели в глубоких глазницах. Видение ухмылялось, скаля клыки в капкане челюстей.

В тот же миг морда пропала из вида.

– Что? – качнулось к ней лицо Лабина. – Что ты видела?

– Кажется... кажется, раньше это была собака, – дро­жащим голосом ответила Кларк.

– Думаю, раньше все они были собаками, – сказал ей Лабин.

Валясь с неба, Лени не заметила, когда они подоспели: чтобы посмотреть вперед, пришлось заглянуть назад – а теперь... сквозь подфюзеляжный колпак, в дверную щель, если приподняться с сиденья – со всех сторон виднелись жуткие тени. Привидения не лаяли и не рычали – не издавали ни звука. Они не тратили даром сил и грубой звериной злобы, не кидались на корпус, пробиваясь к мяг­кому мясу внутри. Они кружили молчаливыми акулами.

Светоусилители никак не нарушали их полной черноты.

– Сколько? – Лабин провел рукой по пистолету‑гра­натомету; пояс с боеприпасами лежал у него на коленях, одним концом все еще свешиваясь в мешок под ногами.

– Двадцать. Или тридцать. Самое малое. Господи, Кен, они огромные, вдвое больше тебя... – Кларк бо­ролась с подступающей паникой.

К оружию Лабина прилагались три обоймы и ма­ленькое колесико‑переключатель, позволявшее выбирать между ними. Он нащупал за поясом световые, «сверлиль­щиков» и «площадников», вставил их.

– Главный вход видишь?

– Да.

– В какой стороне? Далеко?

– Примерно на одиннадцать часов. Пожалуй... во­семьдесят метров.

«А с тем же успехом могли быть восемьдесят свето­вых лет...»

– Что между нами и ими?

Она сглотнула.

– Стая бешеных собак‑монстров, готовых убивать.

– Кроме них.

– Мы... мы на краю главной улицы. Мощеной. Со всех сторон были здания, но их снесли, труха одна. – И, в надежде, что он задумал не то, чего она боится, в на­дежде отговорить его, Лени добавила: – Укрыться негде.

– Мой бинокуляр видишь?

Она осторожно, оберегая поврежденный позвоночник, повернулась.

– Прямо за твоей спиной. Ремешок зацепился за дверь.

Он, отложив оружие, отцепил его и подал ей.

– Опиши вход.

Дальномер и термовизор, разумеется, не работали – только обычная оптика. Кларк постаралась не замечать темных теней на расплывчатом переднем плане.

– Восемь стеклянных дверей в неглубокой нише на фасаде, над ней логотип УЛН. Кен...

– За дверью что?

– Э... вестибюль, шириной несколько метров. А даль­ше – о, в прошлый раз там был еще один ряд дверей, но теперь их нет. Вместо них какая‑то тяжелая плита, наверно, спускается сверху, как крепостная решетка. По ней много не скажешь.

– А боковые стены вестибюля?

– Бетон или биолит или что‑то такое. Просто стены, ничего особенного. А что?

Он затягивал оружейный пояс на талии.

– Там и войдем.

Она покачала головой:

– Нет, Кен, ни хрена не выйдет.

– Спускные ворота – самая очевидная защита. Чем ломиться в них, разумнее обойти.