Наталья Баранова - Игры с судьбой. Книга третья

Как не собирался воспользоваться Даром. Он просто смотрел в лицо Да-Дегана, словно пытаясь запомнить его навсегда. И в какое-то мгновение посланец показался рэанину безумно — юным. Чего, само собой разумеется, просто не могло быть.

— Вы меня убьете, — проговорил эрмиец, в несколько минут овладев собой. В его голосе слышались нотки утверждения, но не вопрос. Искры веселья потухли в глазах.

— Придется, — отозвался Да-Деган.

Посланец Императора устало склонил голову. Вздохнув, провел рукой по волосам, и вновь, подняв взгляд, уставился на Да-Дегана.

— Хорошо, — ответил эрмиец. — Но сначала выслушайте. Имею я право на последнее слово?

И снова улыбка коснулась губ, засияли глаза. Мальчишка', - подумал Да-Деган, невольно улыбнувшись в ответ.

— Желаете кофе? — спросил Да-Деган, не пряча улыбки.

— Последний ужин? — мечтательно отозвался посланец. — Не откажусь!

Слуги принесли кофе и сладости, полностью заставив маленький столик. Да-Деган с улыбкой наблюдал за эрмийцем, потянувшимся к сладостям с детской непосредственностью. Порой, успокоившись, и перестав дрожать от страха, так вели себя тэнокки, но Властитель?

— Присаживайтесь, — проговорил посланец Эрмэ, указывая на место рядом. — одному мне это не съесть….

Рассмеявшись, Да-Деган занял место рядом.

— Даже не верится, что вы можете быть посланцем Императора, — проговорил он.

— Эрмиец я, эрмиец, — отозвался собеседник. — Вы, наверное, только и видели, что дворец, да сады Хозяина. Ну, может, самую малость, слышали о колониях. И достижения наши тоже способны свести с ума. Но что вы знаете об истории Эрмэ?

— Мало, — отозвался Да-Деган.

— Ничего, — возразил собеседник. — А ведь когда-то на нашей планете вспыхнул разум, и зародилась цивилизация. Была пройдена огромная дорога от полуразумного животного до существа, ныне поселившегося почти на полутысяче планет Галактики, и именующего себя Человеком Разумным. На нашей планете зарождались цивилизации, росли и крепли, сменялись одна другой. И тому подтверждением — многочисленнейшие экспонаты, собранные в хранилищах.

— Ого, — усмехнулся Да-Деган, — интересные высказывания!

— Вы мне не верите, а я мог бы доказать, — улыбнулся эрмиец. — Вы даже не ведаете, что хранят пустоши моей многострадальной планеты. Когда — то она была совсем иной. Синие — синие моря, зелень лесов, просторы степей, величественные горные вершины. Я видел старые карты. Эрмэ была иной, носила иное имя. Если б не человек, возможно, она и сейчас была б самой прекрасной жемчужиной во вселенной. Увы.

Эрмиец прикоснулся губами к чашечке снежно — белого фарфора, отпив кофе, и отставив ее на стол, улыбнулся. В синих глазах сияла мечта.

Да-Деган невольно вздрогнул, поняв это. Эти глаза, они словно смотрели сквозь пространство, сквозь время. И не было преград взгляду пророка, взгляду поэта. Легкая улыбка сияла на губах эрмийца.

— Я одержимый? — внезапно спросил Хранитель.

— Есть немного…..

— Все время забываю о реалиях, когда вспоминаю, какой должна была быть моя планета, — признался он. — Отодвинув чашечку от себя, он посмотрел в глаза Да-Дегана. — А может, ну его к дьяволу, ваше решение? — спросил негромко. — Отложите его на несколько дней. Если б я только мог показать вам хоть часть того, что видел сам!

— На Эрмэ, — съязвив, заметил Да-Деган.

— Увы, да, — развел руками посланец. Взгляд внезапно потух. — Значит, не рискнете, — проговорил он. — Да и глупо было надеяться.

Укололо внезапно под сердце. Смотрел на юношу перед собой и не видел опасности. А вот грезы… они были заразительны. И тянулось — познать, что ж зажигает таким вдохновенным огнем глаза эрмийца. Такие, в общем-то, обычные глаза.

Встав, Да-Деган прошел по комнате. Ох, как были заразительны чужие эмоции! И чего стоило удержаться, не согласившись на безрассудство тотчас!

— Ох, не привык я доверять эрмийцам, — проговорил Да-Деган.

— Я понимаю, — отозвался посланец. — Могу я просить? Только не надо оноа, — заметил он, вопросительно выгнутую бровь Да-Дегана. — Я не хочу забывать тот мир…. Понимаете? Не хочу!

Подойдя к эрмийцу, Да-Деган снова посмотрел в лицо, отмечая бледность волнения, чуть дрогнувшие губы.

— Черт с Вами, — проговорил Да-Деган. — Я рискну! Рискну! Мне хочется понять, что ж вы таите такое! Почему вы так не похожи на остальных! Но только, если обманете….

— Не обману, — отозвался эрмиец, крутя в руках салфетку. — Вот увидите, не обману!

16.

Какое безумие — это его тайное посещение Эрмэ! И ведь не отчаяние гнало — любопытство! Жадный интерес, да желание испытать судьбу.

Встречали корабль не посланцы Императора, две скромные тени Хранителей. Один, что был знаком. И второй — седой, и что удивительно для Властителя — древний, но с яркими темными глазами, любопытными, как глаза ребенка. Морщины избороздили лицо и руки, но казалось — души не тронули годы.

Как это было несхоже с дворцом Императора, как отлично от всего виденного ранее. Под куполом живые трупы с юными телами не знали, чем утешить свою скуку, а эти двое… казались совершенно обычными людьми, и даже улыбки на лицах не напоминали оскал воинов и угрозу Властителей.

Подхватив его, они накинули на его одеяние темный плащ, такой же, как те, что прятали их фигуры, потянув за собой, без лишних слов увели в прохладу подземелий.

Странный механизм нес их сквозь пространство прорубленных в скалах тоннелей.

— Наверху буря, — заметил знакомый ему парень, отвечая на незаданный вопрос. — Так конечно, дольше, но и надежнее.

Да-Деган скупо кивнул.

Стены, стены, стены…. Тусклый свет прожектора, ритмичные покачивания кабины. Наваливалась дремота, клонилась голова. Только изредка он вскидывался, когда в глаза бил свет, словно вынырнувший из самой преисподней. А чувство направления, как и реальности, ускользнуло. И казалось — он попал в Лабиринт, из которого выхода нет. И что вечно ему кружиться в этом странном месте. Не имея представления, где он и кто он…. До самого скончания света.

Легкое шуршание останавливающейся кабины привело его в чувство. И следуя за провожатыми, Да-Деган ступил на перрон, разверзшийся в стене тоннеля.

Мягкий, неяркий свет золотил стены, смазывал тени, обдавал теплом и уютом. Следуя за двумя, похожими на тени, людьми, он углублялся в место, где время теряло власть и силу, готовое уступить место вневременью. Почему — то гас шум шагов по каменным плитам, не кричало им вослед судорожно суматошное эхо.

Тишина. Благоговение. Покой. Всеобъемлющий покой.