Алексей Егоренков - Змеиный бог

— Чинга ла бида, слингер, откуда спешка?

— Нет времени, — отозвался Пепел. — Залез?

— Сейчас…

Пако толкнул его локтем, подпрыгнул и наконец укрепился сам.

— Теперь поднимаемся, — сказал Пепел. — Осторожно. Волосы крепче держи.

Мексиканец сделал рывок и снова обвис.

— Не выходит!

— Да не прямо вверх. А против часовой, чтоб заплести.

— Тьфу, мадре! Так бы и сразу и сказал.

Они начали подъем — затылок в затылок, по спирали, сплетая две полураспущенные косы в одну неровную толстую бухту.

«Всё же, солнце, получилось не так, как ты хотела», — раздумывал слингер, нащупывая каблуком удобный сварной шов, поднимаясь выше и выше.

Игуана вручила им косы. Вот что не давало ему покоя. Если бы жрице хотелось убить их обоих — она могла просто заманить его и торговца в чашу, в золото. Потом дождаться, когда откроется люк. А так, она дала им шанс выбраться.

Точнее — дала шанс одному Пеплу. Достаточно было один раз глянуть на Пако, чтобы понять — узлы полопаются над ним как мыльные пузыри. Откуда жрице было знать, что ковбой и Кортес вдруг решат позаботиться друг о друге?

— Слингер?

— А?

— Передохнем?

— Нельзя, — сказал Пепел. — Опасно.

Пако негромко выругался.

— Да что ж такое, а? Я думал, внизу было опасно.

— Земля подается отдельно, — объяснил стрелок. — Вода отдельно. У лезвий — тоже свой механизм.

Торговец помолчал.

— И свечки те, да? — сказал он. — Как в их шаманских циклетах.

— Гм. — Пепел не задумывался об этом. — Да, у горелок тоже автономная цепь. Сломалось что-то одно — не значит, что сломалось другое.

— Думаешь, снова включатся?

Стрелок пожал плечами.

— Вода еще течет, — сказал он. — Будет ли еще гореть огонь?

Пако снова помолчал, сосредоточенно шевеля лопатками.

— Ах ты, шлюха поганая, — пробормотал он наконец. Потом откинул голову назад. — Веришь, слингер? Найду — даже лапать не стану. Сразу с порога кислотой в морду, пусть покривляется, шлюха.

— Мы сломали ее храм, — сказал Пепел. — Как по мне, этого уже хватит.

— Да он сам поломался! Что мы ему сделали?

Стрелок на секунду задумался.

— Твой диллинджер. Он ведь не золотой был.

— Позолоченный, — сказал торговец. — Золото пулю не держит.

— А их машинка, — сказал Пепел, — как видно, не держит сталь.

КЛАНК-ф-ф-ф-Ф-Ф!

Люк уже висел над головой — и тут-то горелки включились снова.

— На три… ЧЕТЫРЕ! — крикнул Пепел. Они прыгнули в противоположные стороны.

Выбросив руки, слингер ухватился за внутренний край чаши. Он быстро подтянулся, вскарабкался по ее наклонной поверхности, вывалился на пол и едва не захлебнулся свежим холодным воздухом. Наслаждаться, впрочем, стрелку выпало недолго.

Бухта волос полыхала и смердела. Расплетенные косы вспыхнули моментально, снизу доверху, и горели они в десяток раз быстрее, чем бикфордов шнур. Спустя миг ослепительное трескучее пламя поглотило их целиком, и от парика жрицы остался только потемневший каркас.

Едкий молочный дым клубился под низким потолком, но у самого пола воздух был сравнительно чист. Стрелок не торопился вставать. Железный пол приятно холодил его взмыленную спину. Бронзовый обруч-тиара, еще недавно оплетенная косами, покачивался над ямой и тоже дымился. Перед самым падением жрица набросила его на крюк.

«Допустим, Кортес погиб, а ковбой выбрался, — подумал Пепел, — и что тогда?»

Он прищурился. Какой-то предмет свисал с обруча на короткой цепочке. Совсем мелкий, едва крупнее, чем серьга. Поначалу стрелок и принял его за украшение, хотя, если подумать, он скорее был похож на…

Встав на ноги, Пепел взялся за край чаши, вытянул руку и подтянул горячий обруч к себе.

— Самый большой брелок в истории, — пробормотал он. — И всего на один ключ.

Щелк!

Насосы заглохли, и в храме установилась звенящая тишина.

— Пако? — позвал слингер.

Ответа не было.

Пепел обошел пустую чашу. На полу не осталось ни единой безделушки. Кто-то успел заботливо собрать их.

— Пако? — Он вынул Кочергу и аккуратно взвел курок.

Став на край чаши, Пепел осторожно заглянул в люк. Потом спрыгнул на пол, выпрямился, прошел к выходу. Чертыхнувшись, он протиснулся в узкий лаз. Еще миг, и стрелок выбрался наружу, загораживаясь рукой от молочного дневного света.

Мексиканца не было нигде.

(1х06) В постели с Далилой

Идти через «Роузуотер» без ругани торговца за спиной оказалось на редкость неприятным занятием. Всю обратную дорогу Пепел оглядывался на безмолвный остановившийся храм — даже тогда, когда тот стал невидим. Оружие стрелок по-прежнему держал на изготовку, со взведенной пружиной, полным барабаном и лишней дюжиной патронов в резерве. И всё равно вокруг Пеплу мерещилось невидимое электричество, враждебное напряженное присутствие. Всеми потрохами он ощущал внимание десятков ушей и глаз, притаившихся где-то в дымке.

Куда именно девался Пако — оставалось только гадать. Он мог сбежать к особняку — чтобы вернуться с обещанным бразильским резервом. Или мог податься за кислотой, чтоб было чем отомстить Игуане. А мог и сам попасться в ловушку жрицы.

«Так или иначе, — подумал слингер, — первым делом лучше будет отыскать ее».

Лучше — но проще ли? Пепел в который раз осмотрел медный ключик. «0110» — гласили цифры, выбитые на нем машинным способом. Придорожная ночлежка, что же еще? Комната шесть. Или — второй этаж, комната номер десять. А может, шестнадцать. Смотря какой системы нумерации придерживались хозяева.

«К черту номер, — подумал стрелок, не сводя глаз с молочных окрестностей. — Знать бы хоть, где это».

Дорогу ему преградила давешняя бетонная стена, и слингер побрел в обход. Когда лазурные дома с их железными стражами остались по ту сторону глыбы, Пепел чуть расслабился и замедлил шаг. «Если и следят, то отпускают молча», — подумал он. — «Что ж, спасибо и на том». Слингер был сыт приключениями на весь день, даже чуть объелся ими — а впереди еще ждала пещера, и темный лаз, и коридоры, и водопады, и длинное ущелье с горизонтальной чащей.

В кармане чудом разыскался еще один старый окурок. Сигару удалось раскурить с первой спички, и это тоже была маленькая победа. Пепел втянул носом едкий дым. Сигара в зубах успокаивала его не меньше, чем Кочерга в руке. Еще затяжка, и он побрел дальше, огибая серую глыбу и мимоходом читая буквы на ней:

«Трюки, циклеты. Удивительное моторное шоу. Национальный гоночный трек…»