Вячеслав Мягких - Пришельцы. Выпуск 1

— Улла! Улла!

Григорий Арельский

Снова будет дождь…

Голова болела ужасно, но я сразу же сообразил: что-то не так. Наверно, такое же чувство испытывают лунатики, когда их будят посреди одинокой ночной прогулки. Но странности были какими-то незначительными, ускользающими, и я не стал на них акцентироваться. К тому же эта головная боль… Похоже, вчера мы здорово пофестивалили — хотя руки не дрожат да и с желудком порядочек.

Хорошо хоть, что идет дождь. Я без зонта и уже промок до костей. Это в Саудовской Аравии тамошние чернявые чудики так изъясняются: «до костей» — хотя для них даже небольшой дождик такая же редкость, как для нас песчаная буря. В Саудовскую Аравию мы с Маринкой летали в позапрошлом году.

От запаха бензина слегка подташнивало. Я шагал по какой-то малознакомой улице, мимо первых пробок, мимо гудящих и смердящих коробочек на колесах, легко обгоняя их, — а ведь мог сейчас торчать в самой гуще железного стада, где-нибудь на перекрестке. Славно, что сегодня не за рулем — как видно, и головная боль может сослужить иной раз добрую службу.

Где же мы гуляли прошлым вечером? В памяти всплывали лица, фразы из разговоров кружились клочками разодранных страниц — безо всякой надежды быть правильно собранными. Вспомнилось: громкая музыка, я безрезультатно уговариваю Маринку ехать домой. В итоге отсыпаться поехали не в город, а на дачу к Мишке.

Еще помнилась проселочная дорога и темень, которую торопливо кромсал свет фар — моего «Бентли» и шедшей следом машины с Мишкиными «хранителями живота». По обочинам, в тени деревьев, плотными широкими островами еще лежал снег — грязный, умирающий. И шел дождь — не такой, как сейчас, а редкий, крупными тяжелыми каплями.

Мишка, по-стахановски отработав за столом, расслабился на заднем сидении, Маринка курила. Дым, смешиваясь с винными парами, мгновенно исчезал, проглоченный кондиционером и… И было еще что-то, маячило в памяти, как отчаявшийся путник на дороге: махало руками, звало — только притормози, только открой дверцу!.. Но — уже некогда, некогда, потому как пришел.

Я скользнул взглядом по золоченой табличке у входа, уверенно шагнул в вестибюль и, только поднимаясь на второй этаж, подумал: а на кой ляд я сюда приперся?

Это ведь, господа, не мой офис. Це была контора Турнепса, мутное заведение, сахар энд окорочка. С ним изредка контачил Миша — был у них какой-то общий эпизод в биографии: то ли оба в ПТУ учились, то ли в армии служили — не помню. Месяца полтора назад Мишка попытался свести нас с Турнепсом на деловой почве, но мне почва показалась чересчур скользкой — и компаньон больше не предпринимал попыток организовать дружбу.

Вяло рассуждая о странностях подсознания, приведших сюда, я оказался в приемной. У Турнепса опять была новая секретарша — он менял их раз в три месяца, наверное, одновременно с носками.

Девица растерянно уставилась на меня. Мокрый незнакомец вряд ли мог оказаться желанным гостем босса.

— Привет, симпатяга, — сказал я, — Ар… нольд на месте? — имя Турнепса вытолкнулось с трудом.

— Как вас представить?

Я перехватил фарфоровые пальчики на кнопке.

— Не нужно. Я… — А что, собственно, я мог сказать? Что пришел просто так, засвидетельствовать свое почтение? Идиотизм. — Я черкану записочку.

Синеглазка осторожно подвинула стопочку разноцветных листиков, но я уже выдрал из своего блокнота волглый именной листок и… Что написать-то? Привет, успехов в бизнесе, целую?

«Турнепс, забери их оттуда» — начерталось на листке. Некоторое время я тупо рассматривал записку, а потом решительно расписался.

— Извините, я тут у вас наследил, — тихо сказал, наклонившись к враз напрягшейся секретарше. Дурочка, а ведь что-то почувствовала своим женским нутром…

Вниз спускался гораздо быстрее, неловко перепрыгивая через ступеньки. Неодобрительно покосился на неподвижного охранника в углу. Тот недодутой резиновой куклой обмяк на вращающемся кресле. На шее некрасиво темнели синяки. И зачем Турнепсу такая ненужная мебель — только вестибюль загромождает…

Дождик, на мое счастье, еще моросил. Влажной ладошкой он хлопнул по лицу, смывая неприятный давящий жар, успевший накопиться за минуты, проведенные в офисе Турнепса. Спасибо, мокрый, без тебя было бы совсем худо.

Надо было позвонить в офис — после обеда подписываем договор с белорусским «Пересветом». Нужно успеть привести себя в порядок и повнимательнее просмотреть документацию, предоставленную сябрами. Мишка божился, что у тех все о’кей — предварительные консультации проводил именно он, но что-то гложет, когда вспоминаю о договоре. Опять какая-то неопределенность, какое-то предчувствие…

Мобилы на месте отчего-то не обнаружилось. Среди влажных скомканных дензнаков с кислыми импортными президентами и веселенькими отечественными пейзажами отыскалась карточка таксофона.

Трубку взяли после первого гудка.

— Алле?

— Кристина? — успел спросить я, и секретарша тут же бросила трубку. А может, нас рассоединили.

Надо позвонить еще, подумал я, но вместо этого вытянул руку перед каким-то «Жигуленком». Все правильно, чего звонить, когда можно доехать — тут езды-то минут двадцать.

— На Федяшево, — сказал я и тут же увидел Турнепса собственной персоной: он вылетел под дождь, как вырвавшийся из Лабиринта Минотавр. Следом выпорхнул еще один гоблин — похоже, в Лабиринте сегодня день открытых дверей. Оба ошалело оглядывались по сторонам. Я подождал, пока мой взгляд пересечется с турнепсовским, помахал и сел в машину.

— Гони, родимый!

Вняв моему призыву, водила гнал на пределе разрешенной скорости. Я почти не следил за дорогой, вяло думая о том, что сегодня душа явно не в ладах с телом. Если уж не пожелал ехать на работу, то можно было отправиться отсыпаться, перепоручив дела Мишке как верному собрату по бизнесу. А вместо этого я прусь в Федяшево, в Мишкину усадьбу, хотя его там, наверняка, нет.

В зеркале заднего вида то и дело возникал черный «джип». К счастью, водила был слишком сосредоточен на дороге, чтобы замечать погоню.

Мы вырвались из города, как пробка из бутылки с шампанским. Следом, заметно отстав на последнем светофоре, вылетел и «джип». Интересно, и чего они ко мне прицепились?

— Притормози, командир, — попросил я и, когда удивленный водила остановился, не оглядываясь пошел прочь от дороги по высокой мокрой траве.

Странно, когда я был здесь в последний раз, трава была намного меньше. Стоп, а когда я здесь был? Не помню. Но не вчера, это точно. Снова и снова в памяти всплывала вечеринка, танец с какой-то девицей, расслабившийся Мишка в криво застегнутом пиджаке — а все остальное покрывала тьма.