Инна Зинченко - Эдем в подарок

Впрочем, это ещё не самое страшное, что могло бы мне пригрезиться. Я себя знаю, иногда такое в голову приходит, что сам себя начинаю бояться.

— Вирка, что же мне теперь делать?

— Ничего, — ответил он и подошёл ко мне прямо по воздуху, аки посуху. — Переживёшь как-нибудь. Просто помни о том, что всё это — всего лишь плод твоего больного воображения.

— Слушай, умник, а как мне разобраться, что это такое? На Земле я бы ещё как-то сориентировался. А здесь не знаю, что может быть, а чего нет, — горько признался я.

Нацепив на лицо всю ту же ехидную ухмылочку, мой ВВВ выдал:

— Разберёшься, а, если совсем уж плохо будет, то я тебя подскажу. Я ведь нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти. А ты, друг, готовься к грандиозному представлению. Жаль, что я не могу всего этого видеть. Это, наверное, интересно.

Вздохнув с облегчением, я растянулся на холодном полу и уже почти спокойно наблюдал за тем, как подо мной плещется пузырящаяся лава. Красотища! Да, вот бы такой аттракцион на Земле устроить для любителей экстрима! Можно было бы озолотиться.

Я закрыл глаза и попытался уснуть, но внезапно навалившаяся тишина, противоестественная, ватная, заставила меня вздрогнуть и посмотреть, что же тут изменилось так резко?

Провал в полу исчез, но от этого мне не стало легче, потому что теперь весь пол устилали многочисленные змеи, змейки, змеищи! Они извивались, сворачивались в немыслимые клубки и норовили оплести меня с ног до головы. Не люблю я этих гадов! Но теперь-то я уже точно знал, что это всего лишь иллюзия и не стал истерить и дёргаться. Да, Иероним Босх со своими страшилками — наивный ребёнок по сравнению с тем, что производило на свет моё извращённое воображение! Потом змеи, подобно сорнякам, стали прорастать прямо в меня. Я даже чувствовал, как их сухие холодные тела скользят по моему телу и проникают внутрь. Одна змея раздулась неимоверно и сделалась похожей на большое коричневое бревно, поросшее зелёным мхом. На её теле появились шишечки, которые одна за другой лопались, производя на свет новых змеек.

— Блин, пипа суринамская выискалась! — Вздохнул я устало. Это шоу стало меня утомлять. — Почему у меня галлюцинации такие противные и неправдоподобные? Я думал, что это будет что-то более реалистичное, а тут…

— Откуда я знаю, что ты там у себя в подсознании накопил, — буркнул недовольно Вирка. — Ничего, пора уже освободиться, наконец, от своих детских страхов. И будет тебе счастье.

— Какие, к чёрту, детские страхи?! — Взвился я. — Ничего такого у меня в голове не было и быть не могло! Неправильных каких-то бактерий мне подсунул Белёк. Я их больше не хочу. Слушай, а нельзя как-то от них избавиться, выковырять их из меня или потравить дустом?

— Никак, — мне показалось, что в его голосе прозвучало злорадство, — надо было думать, прежде чем принимать решение. А у тебя всегда телега впереди лошади несётся. Задним умом ты крепок, Лёлик.

Вот скотина! Откуда я-то знал, что всё будет вот так? Мог бы предупредить. А теперь я свихнусь от всего этого. Впасть, что ли на недельку в спячку, чтобы ничего не видеть? Только не получится. Вирка присел рядом на корточках и попытался меня успокоить, как мог, только получалось у него это плохо:

— Ты успокойся и просто не реагируй на то, что происходит вокруг. Ну, кто виноват, что с головой у тебя непорядок? Я и сам не подозревал, что у тебя там творится. Теперь остаётся только потерпеть недельку и всё станет нормально.

Ах, какой он добрый этот вирус! Успокоил, называется! Неделю я не выдержу. Да и нет у меня этой недели, ведь, кажется, меня собираются принести в жертву этим полёвкам. Не знаю, как у них это делается и знать не хочу! И тут же моё подсознание услужливо организовало мне просмотр таких картинок, от которых меня бросило в дрожь. Стены исчезли и я оказался абсолютно голый на большой, людной площади, где перед гудящей толпой пытали и казнили людей. Руки и ноги у меня были связаны. С отвращением я смотрел, как молодого парня сажают на кол. Когда несчастный повернулся в мою сторону, то я обнаружил, что у него моё лицо! Другого, тоже с моим лицом, подвесили на дыбу, а третьего варили в кипящей воде, причём «повар» периодически подбрасывал в котёл различные специи и пробовал бульон на вкус…

— Прекрати это! — Дрожащим голосом потребовал я.

— Рад бы, но не могу, — признался вирус, — ты понимаешь, я этого не могу сделать.

— А кто хвастался, что способен уничтожить любую бактерию, микроба и прочую дрянь? Ты же мне доказывал, что способен защитить меня от всего этого!

— От этого не могу. Я не волшебник и запрограммирован так, чтобы не причинять вреда этим бактериям.

Я поднялся и направился к маленькому окошку. Интересно, а что там творится? И, что самое обидно, что бы я там ни увидел, вряд ли я не смогу теперь разобраться, реально ли то, оно или опять глюки.

Но в этот момент дверь отворилась и в мою камеру смертника вошла Нида! Так, кажется, тема сменилась. Шаманка приблизилась ко мне, что-то сказала на своём непонятном языке и поставила на пол глиняный горшочек с каким-то тёмным дымящимся месивом. Что бы это значило? Ах, да, я ведь давно не ел, теперь мне должны привидеться всякие яства — радость обжоры!

— Что это? — Поинтересовался я у своей галлюцинации. — Девушка, а вы бы, ей Богу, помылись бы, причесались — цены бы вам не было! Знаю я одну, она на вас похожа. Хороша, зараза! Но стерва. Хотя такую красоту не испортят даже немытые волосы и грязь под ногтями.

Вирка подошёл и грубо толкнул меня в бок.

— Заткнись, — прошипел он, — хорошо, что она тебя не понимает.

— Она, что, настоящая? — Обескуражено спросил я.

— Конечно. Еду тебе принесла, чтобы ты тут с голодухи не загнулся.

Я посмотрел на бурое скользкое месиво и поморщился. Если это еда, то я её есть не стану. Понимаю, что тюремная баланда — это не черепаший суп, но нельзя же кормить человека чем-то похожим на дерьмо! В еде я консервативен, как ни в чём другом! Все эти изыски и извращения на кулинарную тему категорически не признаю.

Нида что-то, как мне показалось, возмущённо сказала и я уставился на Вирку, ожидая перевода.

— Она говорит, чтобы ты поел, ничего другого у неё нет. Скот продолжает дохнуть и мяса тебе не положено, потому что виной всему этому — ты. Нечего было нарушать покой духов и злить их сверх всякой меры.

Здравствуйте, люди добрые! Я-то при чём? Может, на их коров, или кто там у них, ящур напал, а я виноват! Нашли стрелочника. Да я даже не знаю, что у них там за скотина такая.

Нида продолжила свою речь, возмущённо тыча в меня пальцем. А Вирка старательно перевёл её слова: